Main Menu
Language selection
english russian
Login
Username:

Password:


Lost Password?

Register now!
Russian Diary - Most recent entries
 Syndicate weBLogs

Categories
Main : 


Most recent entries
2007/04/20
Игорь Калинаускас "Практика нашей Традиции"
Category: Дневник : 
Author: Likki (12:49 am)
Настоящий Учитель – это мост из Территории в Пространство.
Творчество по Вере – это мост из Пространства на Территорию.
Абу Силг




Вибрационные и динамические медитации обладают уникальным свойством. Все медитации служат мостиком для перехода с территории в Пространство, но только вибрационные и динамические медитации переносят с территории в Пространство и телесность. Это один из важных моментов практики нашей Традиции. Мы ищем такие пути, которые позволяют перенести в Пространство и телесность.
Дело в том, что мост строится с двух сторон. Из пространства на территорию тексты, а с территории в Пространство в нашем случае Зикр. Зикр и любое свидетельское творчество, которое мы тоже можем назвать ЗИКР – Земные Играми Космического Разума.
По этому мосту мы можем полностью, со всей воплощенностью, включая и телесность, переместить себя при желании в Пространство и там жить. При этом часто происходит следующее: человек заглядывает в Пространство, ему там нравится, он там кое-что узнает, потом он возвращается в, так называемую, обычную жизнь, и становится, ему как-то совсем не хорошо. Дело в том, что если вернувшись, человек сохраняет связь с источником, то Я остается в Пространстве Традиции, а воплощенность на территории, тогда все нормально. Но если вы пришли на территорию без связи с источником силы и просите: дайте немного силы, (а на территории вся сила принадлежит Мы), то что вам ответят? «Дадим, конечно, дадим, но сначала отработай свою «измену». Поэтому жаждущие найти компромисс, должны понимать, что компромисса нет. Нельзя молиться нескольким богам. Нельзя менять источник силы, потому что меняя источник силы, вы меняете и хозяина этой силы. На территории хозяином силы является Мы. И за выход из стаи непременно придется платить. В Пространстве источник силы – это всегда источник для Я.Там вы независимы, кроме того, что вы ограничили себя определенным объемом пространства, который Традиция.
Что изменяется в характере действия, если вы действуете на территории от силы в Пространстве? Действие ограничивает ваш резонанс с реальностью, ибо все явленное отграничено. Отграничивает чем? Задачей, тем, что вы здесь делаете. Как это будет, по закону резонанса, не известно. Сколько времени это займет с точки зрения конвенционального времени, неизвестно. Гарантия только в одном, что вы пребываете в Пространстве и что вы сохраняете резонанс с реальностью.

***
Таким образом, предельно последовательная практика приводит вас к полному растворению в реальности. Реальность во всем объеме не может быть реализована явленным, т.е. вами конкретно. Пребывание в пространстве тотально, убирает индивидуальное Я, и приводит к развоплощению. С точки зрения индивидуального самосознания – это смерть. Поэтому, на территории, человек отграничен таковостью, которая формируется из социального давления, социальной истории, поддерживается социальной суггестией и является кодом доступа к силе Мы. Символом этой силы обычно являются Деньги, Власть, Слава.
В Пространстве человек, начиная действовать, тоже отграничен. Чем же? Верой, миссией, воплощенностью. Это код доступа к энергии реального действия. Награда заключается в том, что ты ощущаешь себя творцом, переживаешь себя творцом и реализуешься в этом. Только энергия реального действия позволяет осуществлять реальные действия, изменяя параметры согласованной реальности. Значит, для того, чтобы действовать в реальности, нужно быть явленным из пространственной реальности в сделанную. А явленным можно быть через веру, через миссию, через то, какую задачу решаешь, и через воплощенность.
Таким образом, эти ситуации Пространства и Территории разнятся совершенно различными источниками силы. И система координат тоже совершенно разная. В сделанной реальности система координат, система социальной ориентации всегда связанны прежде всего со структурой социальной пирамиды, а в пространственной реальности система ориентации связанна прежде всего с Целым. Это совершенно разные языки. Естественно, что жизнь того, кто на пути, кто хочет построить этот мост, и по этому мосту перейти с Территории в Пространство - это история освобождения Я, растождествления с таковостью, создание субъекта, как идеальной управляющей системы, далее растождествление с субъектом, и помещение своего Я в точку координатора реальности. Я как метка на потоке.
Это с одной стороны, а с другой, поскольку действия на базаре жизни продолжаются, постепенное освоение своего источника силы, своей системы координат и по мере освоения умение отслеживать и ликвидировать последствия социальной суггестии и социального давления, т.е. попыток вернуть тебя назад в Мы. Поэтому во всех таких технологиях горький опыт привел к тому, что принято говорить не о миссии, а о служении. В нашей Традиции в общем виде миссия – это служение. Служение Традиции, что есть добровольный выбор. Выбор работать, пребывать на базаре жизни.
Еще один момент, требующий постоянного внимания – это разница в скорости процессов. Вся сделанная реальность построена на остановке процессов. Скорость конвенционального времени и скорость времени проживания в Пространстве значительно отличаются друг от друга. Поэтому гибкость и мобильность в пространственной реальности очень важна. Во многих суфийских традициях это вырабатывается тем, что человека бросают из одной ситуации в другую, пока он не научится быть свободным в каждой из них, т.е. не прикрепленными к своей таковости. Тому свидетельством история жизни Джеллаладдина Руми. В нашей Традиции эта практика выражается в том, что человек должен быть готов в любой момент изменить свою жизнь в соответствии с новым осознаванием. Или с новым импульсом. Направленность связана с задачей, которую ты на себя принял. Задача создает направленность. Но при взгляде на эту направленность из сделанной реальности, она может выглядеть никуда не направленным хаотическим действием, до объективации результата. Вот я долгое социальное время был классическим неудачником, а потом , как бы вдруг стал удачником. А для меня ничего не изменилось. Я как шел к реализации задачи, так и ид. А социальная реальность менялась – то неудачник, то удачник, то сумасшедший, то авантюрист - это дело социальной реальности. Помнить и быть внимательным, вот что действительно, самое трудное. Уходит масса сил и энергии на то, чтобы быть внимательным к своему внутреннему пространству и как только в нем появляется что-то явно чужое, нужно принимать меры. Если приходит импульс, а я не могу встать со стула, значит, оброс ракушками, проекциями и надо чистить днище корабля, иначе скорость будет гаснуть.

***



О жизни.
Первое следствие нашей веры, ограничение во взаимодействии с людьми.
Нельзя делать человека зависимым от тебя, даже в любви. Служить любимому можно, но давать возможность любимому служить тебе нельзя. Это очень трудный момент. Особенно для лидеров и гурствующих субъектов. Даже если в результате вашего служения вам садятся на шею и начинают погонять. Такая вот любовь. Божеская.
Второе следствие нашей веры. В любой момент времени нужно быть готовым потерять все, что имеешь в данный момент времени. Ничто не является собственностью. В любой момент времени ты готов изменить формальную часть жизни в соответствии с требованиями резонанса. Если реальность говорит, бросай все и иди налево, ты бросаешь все и идешь налево. Потом говорит: стой, иди обратно. Единственное, что является твоей собственностью - задача. Это должно сохраниться при любых изменениях. Не забыть, не потерять. С точки зрения людей территории это все «жутко аморально». Хотя выглядит благородно, но в практике, почему-то сразу начинают обвинять во всяческих грехах.
Кроме того в практику входит, как вы помните, правило: нет ограничений на входе. Одно из самых ярких проявлений этого правила – все Мы становятся равны, если это не противоречит задаче. Аплодировать вам за это никто не будет. За то, что для вас нет наших и не наших.
Нет ограничений на входе означает, что посылка, т.е. знание может прийти в любой форме. «И вы, такой духовный, жадно читаете бульварную литературу? Ай, яй, яй!!!!!! И вы смотрите эти фильмы?! Ойёёй!!!!!!!!» Да, смотрю, да, читаю. Иногда из них такое выходит духовное, сокровенное, эзотерическое. Это же я смотрю, а не Мы смотрит. Это Я вижу, а не Мы видит то, что положено видеть. Вот я сижу у телевизора, нажимаю кнопки, на каких-то застреваю почему то, так любой мало мальски «духовный» скажет, да какой он духовный, он телевизор смотрит. Рекламу! Он слушает рэп! Он разговаривает с придурками! С людьми недостойными его внимания! В общем, царь-батюшка молодец, но всегда ошибается. Всегда вокруг очень много людей, которые точно знают в чем царь батюшка ошибается и очень хотят ему помочь. Нет ограничений на входе – это значит нет некрасивых людей, это значит нет неправильных людей, нет не праведных людей, это значит нужно видеть вот человек, а вот его жизнь. И это ни одно и тоже. И нет правильной жизни, единственно правильной, любой человек имеет право жить так, как ему хочется. И верить во что ему хочется или ни во что не верить.
Но зато на выходе, в действии… А на выходе то, что вы поставили над собой - Закон Традиции. Поэтому есть масса вещей, которые нельзя делать, нельзя озвучивать, нельзя менять. Это и есть добровольное самоограничение на выходе. Именно это является верой, дающей вам возможность пользования источником силы, дающим энергию реального действия. Если вы это не соблюдаете, поступление энергии реального действия либо сокращается, либо уменьшается. Так мы и учимся. Как и все на уровне воплощенности, через плюс и минус подкрепления. Только у нас плюс минус подкрепление – прибавка энергии реального действия и убавка энергии реального действия. Все явленное отграничено. Явленное в пространстве Традиции тоже отграничено. Отграниченность на входе приводит к слабости ваших инструментов, вашей воплощенности, потому что вы начинаете кособочить базовую память. Она искажается как целое. А отграниченность на выходе дает вам возможность быть человеком Традиции. Человеком, живущим на базаре жизни и реализующим постулат, который есть не только в нашей Традиции – быть в мире и одновременно быть вне его. Сами понимаете, что это дело добровольное, поэтому принуждать вас никто не будет.
Разделяя - не разъединяй, соединяя - не смешивай. Возможность посетить реальность Пространства в нашей практике есть, например через Школу Зикра, которая строит мост из сделанной реальности в Пространство и у нас есть тексты, которые строят мост из Пространства в сделанную реальность.
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (1958) | Reads (702)
2007/04/13
Игорь Калинаускас «Быть живым»
Category: Дневник : 
Author: Likki (9:38 am)
Когда я у Пастернака прочел: «Но быть живым, живым и только, живым и только до конца», на меня эти строки подействовали как вдохновляющий образ, создающий энергию и настроение. А потом я задумался над тем, как сам Пастернак закончил свою жизнь. Такое мировоззрение и такая жизнь. И постепенно, поскольку я всю сознательную жизнь занят тем, чтобы собирать, осознавать всякую информацию о том, как человек устроен, как он живет, какие у него отношения с Миром; тем, что называется психософией, т.е. мудростью жизни, мудростью души, я понял, что самая трудная из духовных задач — это быть живым.

Что такое «быть живым»? Казалось бы, мы все это прекрасно знаем, все прекрасно понимаем, все живем, хотим жить как можно лучше, как можно дольше. Но если говорить об этом в рамках духовного развития, в рамках духовного пути, то возникает проблема.

С точки зрения духовной, жить — занятие довольно странное. И чем дальше вы продвигаетесь на пути, тем более странным представляется вам это занятие. Вы волей-неволей начинаете повторять духовные открытия великих людей прошлого, начинаете видеть, что жизнь омрачена страданиями — потеряешь что-то — страдаешь, приобретешь что-то — опять страдаешь, потому что боишься поверить. Вольно или невольно вы понимаете, что как социальная единица мало что можете изменить в предназначенности своей внешней судьбы. И начинаете, вслед за великими духовными лидерами прошлого, искать ответа на небесах, в следующих воплощениях, в иных измерениях, в космосе, таким образом, пытаясь разрешить проблему значимости своей единственной, уникальной жизни. В духовном смысле слова, живым быть трудно потому, что для этого в первую очередь нужно, познав Мир как часть себя и себя как часть Мира, отказаться от любой другой опоры, кроме опоры на «я есмь», на простое осознавание, что я это я, и я есть. А все остальное? Все остальное — это Мир, это не я. И от того, как построены отношения с Миром, будет зависеть судьба и моя жизнь со всем содержимым: с творчеством, с потерями, с радостями, горем, счастьем, несчастьем и так далее, и тому подобное. Это и есть самое трудное. Во всех устных передачах эзотерического знания, во всех письменных эзотерических источниках — серьезных, настоящих, подлинных — сказано, что самое трудное — это просто быть. Это самое трудное достижение. Осознать себя как часть пустоты легче, осознать себя как часть космоса — легче, осознать себя как часть человечества — это очень трудно, почти невозможно. Потому что осознать себя как часть человечества, реально осознать и быть таким — это значит быть, как Иисус Христос, или Фома Аквинский, или шестой патриарх дзен. Осознать же себя просто «Я» — это самое трудное. Это и есть тайна жизни, тайна того, как быть живым.

Что же препятствует этому осознаванию? Прежде всего, явленность себя для себя. Что это означает?

Мы для себя явлены как тело, как личная история: наши переживания, наши мысли, наши родные, близкие, друзья, их мнения о нас, наше мнение о них, какая-то социальная композиция, сложившаяся в нашей жизни, некоторые требования социума, плюс подкрепления, минус подкрепления, короче говоря, мир для себя, явленный через других. Но самое трудное в этой ситуации состоит в том, что первый Другой — это наше представление о себе.

Вот это первый Другой. И получается, что между мной как таковым и Миром как таковым находится некто третий. Этот некто третий и есть то, что я ошибочно принимаю за себя самого. В действительности — это моя таковость. Каждый раз, когда мы явно или в подтексте говорим: «я такой», мы говорим не о себе. Мы говорим о той части Мира, которую мы называем собой, но которая не есть Я. До тех пор, пока мы как духовное сообщество неявленны, Дух неявлен, мы просто «Я». Предельная простота и есть предельная сложность ситуации. «Я» просто живет. Живет, либо, общаясь с Миром, либо запертое внутри так называемого меня.

Дело в том, что пока идет созревание «Я», человеку необходима скорлупа, подобно тому, как она необходима птенцу, созревающему в яйце, но, когда процесс созревания окончен, надо выйти из этого яйца. А выйти из него страшно. В оболочке-то удобно. Чтобы выйти из оболочки, надо сделать усилие. Нужно пережить не меньше, чем каждый пережил, когда покинул материнскую утробу. А там так хорошо. Становится понятно, почему это очень трудно.

Если посмотреть на все это хозяйство, которое выдается за «Я», как на скорлупу, на некую таковость, тогда можно увидеть, что дух, свет, благодать божья даны всем и через каждого могут протечь, если только человек не совершил никаких смертных грехов. Протечь может, но реально этого не происходит. Он где-то застревает. Он упирается в нашу таковость. И эта таковость отбрасывает тень на все, что мы видим. И поэтому у нас весь Мир в тени, во мраке нашей собственной тени. И нам хочется повернуться к Миру спиной и созерцать лик божий, чистый свет святого духа. Потому что это прекрасно. Но нам мешает это сделать не тело, не грешная плоть, не низменная энергия — нам мешает это сделать нечто совсем другое. Мы посланы в Мир, чтобы что-то сделать в этом Мире, и поэтому нам не позволено обернуться к нему спиной. И когда мы начинаем обличать свою собственную таковость как преграду к нашей духовности, мы не замечаем, что обличаем самих себя. Мы берем только часть и говорим: вот, если бы не это плотное мясо, если бы не эти непонятливые люди, если бы не это ужасное время политических потрясений, я бы тогда... Не в этом дело. Мы знаем, что люди начинали светиться в совершенно разных условиях, независимо от времени, места и обстоятельств. Они светились, и человечество их помнит, они вошли в культуру как светоносные люди: люди, которые несли нам всем Свет.

Что же им позволило этот свет нести, а нам не позволяет? Только одно — они имели мужество жить, не прячась в эту самую таковость. И если бы было легко обрести это мужество, то, конечно, все уже давно бы это сделали, и все были бы просветленные, и все было бы хорошо.

В чем сложность жизни в духовном смысле? В том, что нужно покинуть таковость. Покинуть то, что подавляющее большинство людей считает самим собою. Во всех серьезных традициях сказано: это есть высшее достижение. Что бы вы ни делали с самой таковостью, как бы вы ее ни усовершенствовали, как бы вы ни очищали, как бы вы ее ни морили голодом, или наоборот; как бы ни тренировали свою энергетику, доведя до высочайшей тонкости резонанса с самыми сокровенными вибрациями мироздания, как бы вы ни тренировали свой разум, какие бы осознавания и постижения вас ни посетили, вы все равно будете не совсем вы, потому что ваш дух все еще упакован. И пока вы не разорвете упаковку, свет не прорвется. Повернуться спиной и созерцать тот свет, который должен пройти сквозь нас, это может послужить поддержкой, благодатью для того, чтобы укрепиться и двигаться к своему свету и в этот Мир как образ и подобие божие. Нет ни одного человека, который не знает, что есть некоторое блаженство и некий свет.

Пусть вас не смущает, что я рассказываю обо всем этом в терминах христианства: просто они позволяют очень точно передать самые сокровенные моменты. Само же событие не зависит ни от религиозных рамок, ни от того, считает ли человек себя верующим или нет. Для того чтобы видеть, надо распаковаться. Но когда это происходит, естественно появляются свои достаточно серьезные проблемы. Не всем людям нравится, когда на них светит. Жизнь сама по себе, в результате такого события, становится очень напряженной, требующей каждый раз творческого подхода, умения меняться, умения управляться со своей таковостью, разворачивая ее то той, то другой, то третьей, то сто восьмой стороной. Это, естественно, трудно.

Это все, может быть, нужно и интересно для тех, кого интересует жизнь как духовное развитие. Возможен другой вариант жизни — адаптация, то есть приспособление в самом хорошем смысле этого слова. Когда человек, как говорят, удачный, удачливый. Он четко чувствует, что вокруг него происходит и умеет четко к этому приспособиться. И это совсем не плохо. За счет адаптации можно раскрыть для себя богатство своего содержимого, своего хозяйства. Обнаружить, что я и такой, и такой, и такой. И тогда появляется шанс задуматься: если так много разных я, то, наверно, это не я. Я-то все-таки один. Я засыпаю спокойно и просыпаюсь спокойно, зная, что я это я.

Когда мы слышим романтически оформленные тексты на эту тему, подобные пастернаковским: «Быть живым, живым и только, живым и только до конца», стоит вспомнить о том, что это очень трудно с духовной точки зрения, но и очень интересно. Если хотя бы на какой-то отрезок времени, пусть совсем небольшой, пусть десять минут, пять минут, одна минута, удается пребывать вне таковости, перед человеком открывается очень интересная грань реальности, та грань, которая многих влечет, то смутное чувство, которое называют полетом, вдохновением, когда все получается, когда легко, свободно, радостно, и открывается, откуда это берется. Когда человеку удается оказаться вне таковости, он обнаруживает, что Мир виртуален: он возникает и исчезает, возникает и исчезает, и все время меняется. Для того чтобы находится с ним в резонансе, нужно лететь, то есть тоже возникать, исчезать и меняться. Это состояние и порождает чувство стремительного полета без всякого страха, потому что по ту и по эту сторону Свет. А все, что возникает и исчезает, меняется и летит, это все как бы проекция. С одной стороны, проекция, идущая от меня на Мир, а с другой — проекция, идущая от Мира на меня, на мой экран. В этом состоянии можно видеть то, что проецируется на экран Мира и то, что Мир проецирует на экран таковости.

Насколько же человек великолепен, грандиозен и велик, что он может даже это — жить в виртуальном мире. И когда я это увидел, то обратился вновь к своей любимой книге о Ходже Насреддине. И зная, с одной стороны, что для духовного сообщества, бесспорно, Ходжа Насреддин есть высшее воплощение высшего духовного Постижения, а, с другой — помня то, что открылось о свете и таковости, об этих экранах, об этих мелькающих кинофильмах, я перечитал эту книжку заново. История о встрече Насреддина со звездно-странствующим дервишем увиделась мне совсем по-новому.

Это потрясающая книга. В ней один слой — детское чтение, следующий слой — увлекательные, смешные, забавные, социально-обличительные истории. Есть история о том, как человек учился в духовной традиции. И есть еще одна история — история о высшем духовном постижении, зафиксированном в истории человечества. С этой точки зрения можно увидеть, как все упаковано, то есть линия жизни (как все это видят): жена, дети, друзья, он бесконечно выполняет чьи-то поручения, чьи-то просьбы. И внутренняя история, приведшая его к отказу от того, чтоб стать звездно-странствующим.

Ходжа Насреддин достиг такой точки взаимоотношений с собой и Миром, в которой ему было не интересно быть звездно-странствующим. Не интересно быть бестелесным. Не интересно быть чистой сущностью. Не интересно быть всезнающим. Не интересно быть всемогущим. А интересно быть живым.

Источник:
Журнал «Реальность и субъект»
2001, том 5, №1, с. 43-44
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (2177) | Reads (685)
2007/04/06
Игорь Калинаускас «Анатомия отношений»
Category: Дневник : 
Author: Likki (9:46 am)
Игорь Калинаускас «Анатомия отношений»:
Сначала я хочу выразить свою благодарность всем учёным, результатами исследований которых я воспользовался для своих размышлений: в первую очередь К.Г.Юнгу, Д.Н.Узнадзе, П.В.Симонову, а также многим другим.

Давайте попытаемся понять, что определяет наши отношения. Поскольку без какой-нибудь модели говорить об отношениях — это все равно, что заниматься позиционной борьбой, т.е. переливать воду из одного стакана в другой и обратно, то я позволю себе напомнить вам некоторые существенные, с моей точки зрения, моменты.

Первый существенный момент. Давайте вспомним историю, формирования человеческого Я. Представим, что перед нами недавно родившийся младенец, поведение которого полностью обусловлено различными импульсами, побуждающими его к активности. Эти импульсы идут как изнутри, от организма, так и снаружи. Такое импульсивное поведение можно обозначить вслед за некоторыми авторами, как сенсомоторный хаос, но этот хаос осуществляется в упорядоченной другими среде. Это очень важно запомнить, потому, что, и в поведении взрослого человека часто видны элементы предшествующих этапов онтогенеза. Упорядоченная среда, в которой находится этот беспорядочный сенсомоторный живчик, постепенно вырабатывает у него условные рефлексы. С помощью этих условных рефлексов постепенно организуется его активность.

В возрасте приблизительно одного года происходит первое историческое событие в жизни человека: он начинает учиться ходить. Точнее сказать, он не учится ходить, он уже может начать ходить. Когда мы наблюдаем за этим, то видим, что потребность начать ходить, к этому моменту максимально связана с рефлексом свободы движения, который есть и у младенцев. Но если в первые месяцы жизни этот рефлекс проявляется только во фрустрированной двигательной активности, то к году впервые появляется усилие и противодействие препятствию. Ребёнок, несмотря на то, что он падает, ушибается, спотыкается, продолжает пробовать, пробовать, пробовать и, наконец, он начинает ходить. Как только это действительно историческое событие в жизни каждого из нас случается, появляется первая автономность. Меня уже не надо переносить с места на место. Я уже кое-как, но могу передвигаться в пространстве самостоятельно. Как только я могу встать на ножки, я уже могу выкидывать из кровати всё, что угодно, я могу подойти туда, куда меня тянет. В этот момент отсутствие бдительности у родителей приводит к большой возможности различных травм. И годам к трём, в период так называемого первого упрямства, эта автономность начинает искать выход. В тех случаях, когда ребёнок воспринимает взрослого как препятствие, он начинает проявлять упрямство. Для многих родителей это полное потрясение: мой собственный ребёнок, вдруг, ни с того ни с сего, начинает делать всё наоборот, не слушается и прочее, прочее. И, естественно, впервые эта упорядоченная среда вынуждена прибегать к физическому воздействию, поскольку упрямство во многих случаях можно прервать только физически, ограничив активность. И оно быстро проходит с помощью принуждения, плюс-минус подкреплений и по-прежнему полной жизненной зависимости ребёнка от окружающих его людей. И ребёнок усваивает понятие авторитета. Это тоже историческое событие, как мы с вами потом поймём.

Дальше, с помощью возникшего в нём понятия авторитета, ребенок начинает усваивать правила. Он начинает учиться регулировать, саморегулировать своё поведение в согласии с правилами, установленными авторитетом.

Вам это ничего не напоминает? В возрасте с 4 лет до 6-7 (если родители не экспериментаторы) ребёнок погружается ещё в такой процесс, как учёба. Его более или менее талантливо начинают напичкивать всевозможными знаниями и навыками, что, естественно, ведёт к развитию его умственных способностей, двигательных навыков, усидчивости и прочее, прочее... Здесь имеет значение, в какую школу он попал, какие педагоги были, как родители к этому относились, насколько перед этим стимулировались потребности в новой информации и т.д. Но вот подошло время второго исторического события из истории рождения субъекта. Началось половое созревание. И опять же организм переживает бурные процессы. Именно организм. Если вы помните, в момент первого исторического события процесс становления на ноги был связан с организмом. А сейчас организм переживает процесс созревания. И поскольку к этому моменту человек уже обладает тем, что называется интеллектуальные способности, то у него возникает закономерная мысль: «Раз организм созрел, значит, и я созрел». И начинается знаменитый бунт подростков против взрослых. Тут уже не просто упрямство, тут появляется отрицание всех ценностей, предлагаемых взрослым миром, как им кажется: сопротивление, противопоставление, демарши и т.д. Так зарождается субъект — Я. Конечно, с точки зрения биологической, это действительно субъект. Он уже может плодиться и размножаться. Но этот самый субъект обнаруживает себя уже не просто в упорядоченной атмосфере малой семьи. Как только он рождается, он обнаруживает себя в огромном социуме. И естественно, возникает страх перед этим новым миром; страх перед самим собой потому, что я уже не могу отождествить себя с папой или мамой, я уже сам папа и мама в биологической потенции. И как мы знаем, в борьбе за своё своеобразие и утверждение своей неповторимости подростки сбиваются в стаи, абсолютно одинаково одеваются, абсолютно одинаковую музыку слушают, абсолютно одинаково проводят своё время. То есть, одновременно с «Я» рождается «Мы», в котором «Я» с этого момента (а у большинства людей до конца жизни) прячется, отождествляется и таким образом снижает персональную социальную ответственность.

Вам это ничего не напоминает? Это происходит в возрасте 14-15 лет. Ну, а раз ты уже Я — папа, мама, то естественно ты должен приступать к выполнению социальных программ, иначе тебя ни в какое Мы не пустят. В различных социумах это происходит по-разному. В одних сразу непосредственно человек приступает к главной функции — размножению (в примитивных социумах, сообществах). В более цивилизованных сообществах он должен начать учиться или приобретать профессию в любом случае: длинным путём — через высшие учебные заведения, коротким путём — непосредственно в заводской бригаде, средним путём — в техническом колледже. За это он может пока ещё не приступать к размножению. Если же он эту программу не будет выполнять, тогда что? Он должен приступить к размножению. Если же человек хочет существовать дальше, он должен не только размножиться, он должен вырастить своё потомство и сделать его столь же ценным, каким социально ценным является он сам. А ещё лучше — более ценным. В основе всех этих социальных программ лежит закон сохранения вида. Поощряется всё, что способствует, не поощряется — то, что не способствует. А за всё это общество, всё более развиваясь, платит всё большим количеством удобств, подразумевая под ними как тёплый сортир и тёплый душ, так и псевдоудобства типа гипнотизирования с экрана телевизора, бешеного эмоционирования на пошлые глупости эстрады, изысканных переживаний на классическом концерте и диких страстей на стадионе. Это приводит к чему? К тому, что всё большее количество людей в качестве профессии занимаются обслуживанием других.

А что такое обслуживание других? Как мы знаем, обслуживание может быть направлено на себя (так называемые социальные потребности для себя) и на других (так называемые социальные потребности для других). Есть в этом очень спорный момент. Обслуживание членов семьи — это для других или для себя?

Это у кого как. Если другие — есть расширенная моя личность, если это моё Мы, тогда это просто потребление другого в связи с актуальными, непосредственными потребностями. Я хочу, есть, но я сам готовить не хочу, поэтому я должен так себя вести по отношению, допустим, к своей супруге, чтобы она хотела готовить мне еду тогда, когда я этого хочу, и то, что я хочу. Т.е. я хочу, чтобы она меня обслуживала, а за это я обслуживаю её, и всё время идёт обмен; т.е. когда я ем, я поглощаю готовую информацию, пользуюсь услугами другого потому, что в данный момент мне это нужно. Тут всё понятно — это потребление. И как замечательно высказался Узнадзе по поводу потребления (просто не могу не процитировать): «Как только потребность удовлетворена, сама активность, акты поведения, а также всё, что они создают или дают, теряет своё значение и смысл, и перестают существовать для субъекта».

Значит, если я потребляю своих близких, то это очень легко определить. Они существуют только тогда, когда меня обслуживают. Обслужил и свободен. Это ни что иное, как реализация социальных потребностей для себя. Если я потребляю информацию для удовлетворения актуальных потребностей непосредственно, как только употребил — тут же забыл.

Вам это ничего не напоминает? Если я придумал изящный ход, провоцирующий близкого мне человека на обслуживание меня самого, как только он меня обслужил, я этим же изящным ходом забыл про него. Это проблема из серии: куда деваются влюблённые после свадьбы? В обслуживание и потребление. Но есть, есть потребности для других. Мы наблюдаем, примеры бескорыстного служения другому человеку, идее, сообществу, когда человек в этом видит реализацию своих внутренних возможностей. Тогда продукт его усилий, результат его усилий для него ценен независимо от того, голоден он или поел, ибо в этом он воплощается или, образно говоря, в этом он развивается. На уровне социальных потребностей мотив «для других» может даже победить в конкуренции мотивов, ежели «обслуживание» (как термин, не как бытовое слово) другого является для тебя внутренней потребностью самовоплощения, а не потребностью в самосохранении.

Таким образом, одним из важнейших базисных моментов является направленность социальных потребностей на себя или на другого.

Соответственно этому мы можем видеть в общении увлечённость другим как возможность воплотить свои внутренние ресурсы. И тогда это всегда творчество. Или же увлечённость другим как сырьём для строительства самого себя. Тут творчества нет. Тут всё творчество сводится к тому, как всё правильно разжевать, проглотить и переварить — ассимилировать в себя.

Конечно, есть категория людей, которые выпадают из стандартных программ. Сюда входят художники, ибо художественная деятельность есть, прежде всего, деятельность по самовоплощению. Художник часто совершенно не имеет шансов на получение материального вознаграждения за своё творчество, если он художник, а не ремесленник, потому, что есть искусство, а есть ремесло. Это разные понятия. Ремесло в художественной деятельности не творчество, а труд. В итоге трудовой деятельности создаётся объект объективно ценный. Художественное творчество создаёт объект субъективно-ценный, прежде всего. Он может оказаться кому-то нужным, скажем, для эстетического созерцания или для превращения его в материальную ценность. Но для самого художника это, прежде всего, субъективно ценный результат, продукт. Художник занят максимальной адекватностью в выражении своего внутреннего мира. Ремесленник, вообще ни о каком внутреннем мире не думает. Он думает о том, как нарисовать и что нарисовать, (или как сочинить), чтобы это купили. Как создать товар. Он может создавать произведения, абсолютно не имеющие ни какого отношения к его внутреннему миру, поэтому он ремесленник. Поэтому он не называется художником, и не переживает муки творчества.

Сначала человек становится или рождается художником, а потом он осваивает ремесло для того, чтобы максимально точно выразить свой внутренний замысел, т.е. свой внутренний мир. От целого к частному, а не наоборот. Ремесленник может стать только очень хорошим ремесленником. Я опять процитирую любимую фразу Анатоля Франса: «Искусству всегда угрожали два чудовища: мастер, который не Художник и художник, который не Мастер». Но, с нашей точки зрения, художник, мыслитель не обязаны добиваться социальной реализации. Это может быть и самодеятельность. И вообще, понятие «профессиональный художник» весьма условное понятие, потому что профессиональный художник — это тот, кто не может не быть художником, не зависимо от того, платят ему за это или нет. Также и профессиональный мыслитель. Он не может не искать постижение, независимо от того, платят ему за это или нет.

Вторая категория людей, которые выпадают из социальной программы продолжения рода и сохранения вида — это мыслители. Мыслитель — это человек, главной ценностью для которого является постижение. И его не волнует, во что выльется это постижение, в отличие, скажем, от учёного, работающего над конкретным изобретением, конкретным решением в рамках конкретно существующей парадигмы. Мыслителя волнует постижение как таковое. Высшая ценность для него — постижение. Поэтому, о мыслителях и художниках в рамках, о которых мы сейчас говорили, мы можем говорить как о людях, у которых истинно доминируют идеальные потребности. Отсюда несколько насмешливый взгляд на них. Безумные художники и безумные учёные. Вечный образ художественно-иронической литературы, журналистики, телевидения, фильмов. Чтобы нам не очень жутко было на них смотреть, они такие милые в смысле своей неприспособленности, или ужасные в смысле того, что они аморальны, аэтичны, асоциальны. Но идеальные потребности всегда существуют для себя. Не может быть идеальных потребностей для другого. Это я у них вместо мозгов работаю что ли, или я его чувствилищем работаю? Нет.

С точки зрения современного научного знания, доминирование идеальных потребностей познания или художественного творчества, т.е. постижение и откровение и есть Дух, и есть жизнь человеческого Духа. С точки зрения той же современной рациональной науки реализация социальных потребностей для других, т.е. служение, есть жизнь человеческой Души.

Продолжая безуспешные попытки дать рациональное определение самому Духу и самой Душе, рациональное мышление, рациональное познание с моей точки зрения совершенно убедительно дало определение жизни Духа человеческого и жизни Души человеческой.

Духовный человек, т.е. человек, озабоченный либо откровением, либо постижением без служения никому не интересен. Он должен быть готов к негативной социальной реакции на свою персону, ибо он бездушный человек. Дабы, воспаряя к Духу, сохранить Душу, как говорят все нормальные духовные традиции, необходимо служение, как компенсаторный, уравновешивающий по принципу дополнительности, момент жизни среди людей. Вам это ничего не напоминает? Постижение и откровение, стремление к ним, погружённость в это — есть дело эгоистическое, для себя. И сколько бы вы не оправдывали себя внутри или снаружи, что результаты этого постижения, этого откровения жутко нужны человечеству, вселенной — это не вам решать. Это человечество и вселенная решат, нужно ли в данное время в данном месте, данным людям ваше откровение, или оно, извините меня, жить мешает. Нужно ли в данный момент, в данное время, данным людям это постижение или подождёт пару сотню лет, и тогда признаем его как открытие. Поэтому, даже если вы врёте себе, позиционируя (я русский бы выучил только за это слово, как сказал один прекрасный журналист), себя в качестве духовно устремлённого субъекта — вы должны понимать, что это приведёт к двум последствиям. Либо вам придётся развивать социальные потребности для других, т.е. служить. (Не прислуживать, а служить людям, дабы сохранить статус человека). Либо вы попадаете в монстры, и тут уже дело случая: найдётся тот, кто вас будет кормить в ваших припадках медитативных, или не найдётся; будет вам во что одеться, выходя на улицу, или придётся бежать куда-нибудь в пещеры Гиндукуша и питаться сушёными кузнечиками и родниковой водой. Так что это не такое безопасное занятие. Вот откуда такое количество 2,3,4-х и другого энного количества осмысленностей — от отсутствия одной осмысленности.

Естественно, что если в основе вашего поведения находится потребление, то любые отношения, как вы их не называете: возвышенным ли словом «любовь», или простым «деловое партнерство», — всё равно торговля, ибо вам нужно потребить нечто, а это нечто тоже хочет потреблять. И это нечто, если это неживое, сколько-то стоит. Таков социальный закон. Бесплатный сыр только в мышеловке и то, только для мышки.

Человек же должен этот сыр купить, отрезать кусочек, купить мышеловку, ещё нужно, чтобы было, куда её поставить. Для этого нужно иметь хотя бы сарайчик. Так что, «думайте сами, решайте сами иметь или не иметь». Здесь существует только вопрос сделки и наличия соответствующих средств для оплаты услуг. Если же ваше поведение определяется жаждой постижения и откровения, будьте готовы, что в любых ваших отношениях вы монстр, жуткий эгоист. Потому, что вам всё человеческое не чуждо, но вы его игнорируете. Значит, опять же всё человеческое придётся покупать. Вот и пишите потом на дверях Храма: «Что?! Вы хотите с помощью денег вычеркнуть меня из списка дервишей? Фиг вам. Я буду собирать отбросы и ими питаться. Я буду собирать на свалке лохмотья и в них одеваться. Я буду просить подаяние. Кто-нибудь да подаст. И останусь дервишем — человеком, занятым либо откровением, либо постижением (в зависимости от особенностей Традиции), либо и тем и другим (в зависимости от претензии Традиции)».

И только в одном случае вы можете получить настоящие, так называемые, живые тёплые бескорыстные отношения. Если у вас очень развиты социальные потребности для других и вам доставляет наслаждение заниматься другими. Это радость. Служение предполагает, что социальная потребность «для других» у человека настолько сильна, что он может служить другим в ущерб себе, жертвуя собой. Это есть подвиг души. Служение не есть творчество. В нем может проявиться творчество. Но само по себе это обслуживание других, в строгом смысле слова.

Теперь поговорим о такой форме поведения, как игровая.

Поскольку издательство фонда «Лики культур» рекламирует меня как Мастера Игры, я считаю полной необходимостью высказать своё мнение по этому поводу.

Мастером чего же я являюсь?

Бытовое употребление понятия «игра» не дифференцировано. Поэтому давайте попробуем ещё раз сделать интеллектуальное усилие и на основании исследований Хейзинги, Витгенштейна, Ортеги-и-Гассета, Юнга, Узнадзе, Симонова и личного опыта сделать какие-то выводы.

При слове «игра» в научном психологическом знании, прежде всего, возникает понятие детской игры, ибо игра в жизни ребёнка до начала его прямой учёбы и, даже, после этого, занимает доминирующее место во всей его деятельности, во всём его поведении. Детская игра является поведением имитационным, т.е. дети, играя, имитируют поведение взрослых: от игры в чтение книжки (хотя они и не умеют читать в реальном значении этого слова) до имитации супружеских отношений (хотя они не могут вступать в супружеские отношения по причине половой незрелости). Т.е. первоначально игра есть чистая имитация, она имеет дело не с реальностью как таковой, а с представлениями об этой реальности. Предметы, необходимые для игры, используются в качестве символов того или иного реального предмета. Даже, если, имитируя чтение книги, ребёнок берёт в руки книгу, она не является для него книгой в реальном функциональном значении. Она является символом книги, которую читают взрослые, поведение которых ребёнок имитирует. Как мы знаем, имитационное поведение, в свою очередь, является и основным каналом социальной суггестии, социального внушения. Таким образом, играя, ребёнок не только развивает свои внутренние силы, но ещё занимается самосуггестией социальных или социализированных форм поведения. Если так играет взрослый человек, то про него говорят: впал в детство.

Вам это ничего не напоминает?

У взрослого человека игровое поведение, естественно, претерпевает значительную трансформацию, оставаясь в исходном моменте всё тем же развитием внутренних сил. Игра всегда есть действие от избытка, и она может осуществляться только тогда, когда человек свободен от потребностей нужды.

Первым таким вариантом развития игрового поведения является развлечение. Развлечение отличается от игрового действия ребёнка только одним — объекты, необходимые для развлечения, являются равными сами себе: они не имеют никакого символического значения. Книжка — это книжка, шахматы — это шахматы, музыка — это музыка, танцы — это танцы. Всё по-настоящему. Цель этого поведения — отдых, снятие внутреннего напряжения, т.е. расходование энергии, свободной от удовлетворения потребностей нужды, для удовлетворения разнообразных потребностей развития и вооружённости. В основном — развития, т.е. игра внутренними силами, внутренними резервами.

Поскольку цивилизация для многих (не для всех конечно, но для многих) сокращает время на удовлетворение потребностей нужды, то у людей, живущих в цивилизованном мире, всё больше и больше становится так называемого свободного времени, все больше и больше становится нереализованных, невоплощенных внутренних сил, которые выражаются, говоря языком Узнадзе, в нереализованных установках. Направленность действия также определяется установкой. С точки зрения Узнадзе (и я с ним согласен), установка есть настройка целого, предшествующая частному, т.е. действию как таковому, конкретному действию.

Первый процесс, который происходит в человеке, при столкновении с реальностью есть настройка целого. А только потом происходит подбор действий в соответствии с целью и актуализированной потребностью. Об этом очень важно помнить тем, кто захочет помозговать в этом направлении.

Второй формой дифференцированного игрового поведения у взрослого человека является спорт. Спорт делится на две фазы: тренировка или упражнения для развития тех или иных моторных, интеллектуальных или психических функций и социально значимый результат. Например, бодибилдинг, сенситивный тренинг, тренировка памяти, быстрочтение — это все спорт в фазе упражнений. ДФС в его клиентском варианте — это тренировка: т.е. человек получит удовлетворение от занятий по системе дифференцированных функциональных состояний, если его дифференцированные функциональные состояния будут становиться все более и более качественными и дифференцированными на самом деле.

Но, развивая эффективность тех или иных функций, находясь в социальной среде, человек делает следующий шаг. Образно его можно назвать: от физкультуры к спорту как таковому, ибо спорт предполагает некий социально значимый, индивидуальный результат. Таким результатом может быть либо рекорд, либо победа. Либо человек соревнуется за звание рекордсмена в данной области, либо — за звание чемпиона на данных соревнованиях. Все это вы можете очень легко наблюдать, посетив зал для игры в боулинг. Люди приходят туда, декларируя, что они пришли развлечься. Но, наблюдая со стороны, вы видите, что они начинают соревноваться, ибо победа становится важней, чем сам процесс развлечений, а некоторые, став более-менее постоянными победителями, ставят перед собой даже более сложную спортивную задачу: установление рекорда, хотя бы в своей компании. Какое уж тут развлечение, извините меня. И уходят они в соответствующем состоянии не только физической усталости, что органично при тренировке моторных функций, но и в состоянии полной психической опустошенности, что органично для состояния борьбы за победу или рекорда. Но в обиходе это тоже называется игра. Сравните: пойдем поиграем в боулинг, пойдем поиграем в волейбол, пойдем поиграем в футбол.

Вам это ничего не напоминает?

Следующие возможности развития игры, игрового поведения — это интеллектуальные игры. Что же такое интеллектуальная игра, и какие у нее возможности? Первая возможность — впасть в детство на законных основаниях, т.е. используя свои повышенные информационные резервы по отношению к ребёнку, играть понятиями без всякого соотнесения их с реальностью. Соответственно без всякой ответственности за соответствие, несоответствие, за наличие логики, отсутствие логики и т.д. И люди с удовольствием ощущают себя взрослыми детьми и таким образом развлекаются.

Вторая возможность интеллектуальной игры — соревнование: у кого память больше, кто лучше этим больше пользуется. Это мы наблюдаем по телевизору, пытаясь угадать ответ на вопрос раньше, чем его произнес телевизионный игрок. В результате есть приз победителю, то бишь это спорт. Одна из золотых жил современного телевидения во всем мире это всякие «Как стать миллионером», «Слабое звено», «Поле чудес» в стране дураков. Вы мне скажите: «А как же Гессе, «Игра в бисер»? Что же там делают?». Соревнуются, конечно, чтобы получить звание Магистр Игры. Типичное социальное, карьерное соревнование за получение более высокого звания. Как говорит П.М. Ершов: человек выходит на люди только по двум поводам: либо себя показать, либо на других посмотреть. Больше же ему среди людей делать нечего.

Вам это ничего не напоминает?

Есть одно занятие, которое похоже на игру, хотя игрою не является. Это творчество. Почему оно похоже на игру? Потому что, оно тоже использует богатство внутренних резервов, внутренних сил. Оно тоже возникает только от избытка и, как утверждают П.В.Симонов и П.М.Ершов, только при обслуживании доминирующей потребности и только в том случае, если эта потребность идеальная. Но это оставим им. Для нас это не актуально. Для нас актуально понять, что творчество, без которого невозможен мыслитель и художник, есть побуждение, рожденное избытком внутренних сил. И тогда мы обнаруживаем, что творчество может проявить себя в совершенно разнообразной деятельности в том случае, если у человека такой избыток есть. Не зря говорится: «И сапожник может быть художником в своем деле, если он делает это дело от внутреннего избытка». Никакая необходимость не заставляет его, его ничто не заставляет. Нельзя заставить человека творить. Заставляя, мы уничтожаем всякую возможность для творчества, ибо человек попадает в состояние нужды. Особо прошу обратить внимание на эту информацию лидеров. Очень часто лидер, не понимая этого, из самых благородных побуждений пытается заставить человека стать творческим, тем самым лишая его малейшего шанса на это, ибо ставит его в состояние нужды. Творчество принципиально возникает только от избытка внутренних сил по отношению к наличной ситуации и наличной потребности.

Как, опираясь на эту информацию, построить концепцию типа «жизнь как игра», «игра с реальностью» и т.д.? Есть жизнь как занятие, а занятие есть такой труд, в котором процесс является важнее конечного результата. Допустим, труд водителя автобуса — это есть занятие: он процессуален, у него нет конечного продукта, объекта, который бы он произвел, а есть некая ценность, которую он своим трудом осуществляет: как кого-то или что-то доставить вовремя в целости и сохранности. И если дело под названием «жизнь» забирает у вас далеко не полностью ваши внутренние резервы, у вас появляется возможность заняться творчеством жизни. Это и будет игра с жизнью. Игра, понимаемая в её наиболее развитой форме — форме творчества.

Если ваши отношения с реальностью настолько установились, настолько благополучны, что вызывают небольшое количество затрат вашего внутреннего резерва, вы можете играть с реальностью, пользуясь избытком внутренних сил, и это будет творчество реальности или, как говорят некоторые мыслители, боготворчество. Вы попадаете в компанию богов (так, чтобы для красоты и статуса), т.е. берем крайнюю ситуацию, совсем крайнюю для духовно продвинутых, задвинутых и выдвинутых.

Если постижение или откровение вами реализуется как собственная воплощенность с неполным использованием внутренних резервов, вы можете заняться такой игрой, которая называется преображение, ибо преображение и есть творчество соразмерное творчеству богов. Так реализуется идея богочеловека (позволю себе такую дерзость).

Если же у вас не хватает сил на такое занятие, как жизнь, то вам придется ограничиться игрой в той области, в которой у вас есть избыток. Творчеством человек может заниматься только в той области, по отношению к которой деловая часть выполняется с неполным расходованием внутренних ресурсов.

Источник:
Журнал «Реальность и субъект»
2001, том 5, № 4, с. 25-29
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (1700) | Reads (596)
2007/03/25
Просветление Ошо
Category: Дневник : 
Author: Likki (12:21 pm)
(отрывок из книги "Автобиография духовно неправильного мистика")



Я искал врата просветления, сколько себя помню —с самого раннего детства. Должно быть, эта мечта осталась у меня от прошлых жизней, потому что не было ни дня, когда бы я не занимался этими поисками. Конечно, все вокруг считали меня чудаковатым. Я никогда не играл с другими детьми. Я даже не заговаривал со своими ровесниками. Мне они казались туповатыми. Они и в самом деле занимались поразительными глупостями. Я никогда не хотел играть в футбол, волейбол или хоккей. Естественно, все считали меня странным. Что до меня, то я тоже пришел к такому выводу. Повзрослев, я понял, что на самом деле странный не я, а весь наш мир.

Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил —родители, друзья и преподаватели, —отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с закрытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подобных вещей — а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, — считали меня сумасшедшим.

Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно перестали о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось —так я превращался в ничто, в пустоту, в полное отсутствие чего-либо.

Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: «Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!» Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и говения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в «черную дыру».

Ученые говорят, что во Вселенной есть «черные дыры->. Если рядом окажется звезда, «дыра» втянет ее в себя. Сила притяжения такова, что ее невозможно превозмочь, и звезда гибнет, целиком пропадая в «черней дыре». Никто не знает, что творится по другую сторону. Я думаю — и какой-то физик, вроде бы, уже нашел тому подтверждение,—что по другую сторону находится «белая дыра». У дыры не может быть одного конца, она всегда сквозная. Я познал это на своем опыте. Возможно, так устроена и вся Вселенная. Звезда гибнет. Когда она попадает в «черную дыру», мы видим, что звезда исчезает. Но в то же время в Космосе рождаются новые звезды. Откуда они берутся? В каких утробах созревают? Простой арифметики достаточно, чтобы понять: этими утробами являются «черные дыры»—в них гибнет старое и рождается новое.

И я сам пережил это, хотя я и не физик. В тот год невероятная сила тянула меня прочь, все дальше от людей. Я настолько отрешился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Я изо всех сил старался припомнить свое имя, но ничего не получалось. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безумие было медитацией, а на самом пике сумасшедствия врата наконец-то отворились...

Меня повели к вайдье, врачу-аюрведисту. В общем-то, меня водили к самым разным врачам и знахарям, но только тот вайдья сказал отцу: «Он ничем не болен. Вы напрасно тратите время». Конечно, меня все равно таскали то к одному специалисту, то к другому. Мне прописывали какие-то лекарства, а я говорил отцу: «Что ты так беспокоишься? У меня ничего не болит». Но никто мне не верил, мне говорили: «Помолчи. Выпей лучше лекарство, вреда ведь от этого не будет?» И я пил—мне-то что?

Проницательным оказался только тот вайдья, а звали его Пандат Бхагхиратх Прасад. Старик уже умер, но он был на редкость проницательным человеком. Он просто глянул на меня и тут же сказал: «Парень ничем не болен». А потом он заплакал и признался: «Я сам давно добиваюсь такого состояния. Парню удивительно повезло. Мне в этой жизни уже ничего не удастся. Не нужно таскать его по врачам. Он уже почти достиг...» Слезы старика были вызваны радостью за меня.

Он был искатель. В своих исканиях он обошел всю страну из края в край. Вся его жизнь была чередой поисков и открытий. Он неплохо представлял себе, что именно ищет. Он стал моим покровителем, он защищал меня от других лекарей. Он так и сказал моему отцу: «Оставьте его у меня, я обо всем позабочусь». Он не давал мне никаких лекарств, а когда отец возмутился, прописал безвредные пилюли из сахара. Он сам мне об этом рассказал: «Это просто сахар. Принимай их, чтобы успокоить родителей, Вреда от них не будет. Пользы, впрочем, тоже. Тут никакие лекарства не помогут».

Когда впервые попадаешь в мир вне разума, это действительно кажется безумием: «темная ночь души», сумасшедший мрак души. Это отмечали все религии. По той же причине все религии настаивают на том, что перед проникновением в мир вне разума нужно найти себе Учителя —он будет рядом, он поможет и поддержит. Твой мир начнет разваливаться на части, но Учитель ободрит и вернет надежду. Он поможет тебе понять новое. Вот зачем нужен Учитель —он помогает понять то, что нельзя понять умом. Он помогает выразить то, что не скажешь словами, показать незримое. Он всегда рядом, он находит те средства, что позволят тебе продолжать свой путь, иначе ты можешь испугаться и свернуть с дороги.

Но помните, что бежать некуда. Если свернешь с тропы и помчишься в чащу, тебя охватит настоящая одержимость. Суфии называют таких людей моста, а в Индии они известны как безумные парамахансы. Назад вернуться нельзя, там ведь уже ничего нет. Вперед идти тоже невозможно, кругом темнота. Ты заблудился. Вот почему Будда сказал: «Счастлив тот, кто нашел себе Учителя».

У меня самого Учителя не было. Я искал, но так и не смог его найти. Дело не в том, что я не пытался, —поверьте, я искал очень долго, но так и не нашел. Найти Учителя трудно. Очень трудно найти существо, прекратившее существование. Трудно ощутить присутствие того, кто почти отсутствует. Искатели редко находят того, кто представляет собой просто дверь к Божественному — открытую дверь, через которую легко пройти. Это очень, очень трудно.

Сикхи называют свои храмы гурудвара, «двери Учителя». Вот кто такой Учитель—это дверь. Иисус часто повторял: «Я — врата, я — путь, я — истина. Идите за мной, пройдите сквозь меня. Если не пройдете сквозь меня, ничего не достигаете».

Да, порой бывает и так, что человек не находит Учителя. Если Учителя нет, приходится работать без него, но такое путешествие намного опаснее.

Целый год я пребывал в таком состоянии, что никто не мог бы предсказать, чем это обернется. Целый год я жил так, что с большим трудом поддерживал в себе жизнь. Даже такие простые вещи давались с огромным трудом, потому что у меня напрочь пропал аппетит. Шли дни, а есть мне совсем не хотелось. Шли дни, а я забывал даже попить воды. Я заставлял себя есть и пить. Тело стало таким нечувствительным, что я щипал себя, чтобы убедиться, что я еще тут. Я бился головой об стену, пытаясь понять, есть ли у меня еще голова. Только боль могла ненадолго вернуть мне ощущение тела.

По утрам и вечерам я бегал. Я пробегал пять-восемь миль подряд. Все думали, что я свихнулся. Зачем столько бегать? Шестнадцать миль в день! Но я делал это лишь для того, чтобы ощутить себя, чтобы почувствовать, что я все еще существую, чтобы не лишиться связи с самим собой —я просто ждал, пока глаза привыкнут к тому новому, что во мне зарождалось.

Мне приходилось очень стараться. Я ни с кем не говорил: мысли стали такими непоследовательными, что мне было невероятно трудно даже построить фразу. Я мог замолчать на полуслове, потому что забывал, о чем говорил. Я мог застыть посреди дороги, потому что забывал, куда шел. Я мог сидеть с книгой, прочесть полсотни страниц, а потом вдруг спросить себя: «О чем я читал? Ничего не помню». Мое состояние было очень странным...

Есть такая история. В кабинет психиатра врывается пациент и вопит: «Доктор, помогите! Я схожу с ума! Я все забываю! Я не помню, что было год назад и даже вчера. Я схожу с ума!»

«Хм, — сказал психиатр, — и когда вы впервые это заметили?» «Что заметил?» — озадаченно переспросил пациент.

Со мной было то же самое! Мне было трудно даже закончить фразу. Я сидел взаперти в своей комнате. Я молчал, не произносил ни слова, поскольку сказать что-либо означало бы признаться в своем безумии. Так прошел целый год. Я просто лежал на полу, глядел в потолок и считал сначала до ста, а потом в обратном порядке, от ста до единицы. Хоть что-то у меня оставалось — например, эта способность считать по порядку. Все остальное я позабыл. Чтобы снова прийти в себя, найти какую-то точку отсчета, мне понадобился целый год.

Но это случилось. Это было настоящее чудо. Однако это стоило мне большого труда. Никто мне не помогал, никто не подсказывал, куда идти и что со мной происходит. Больше того, мне мешали, против меня были все —преподаватели, друзья и прочие доброжелатели. .Все были против меня. Но они ничего не могли поделать, разве что стыдить меня или расспрашивать, что же это я делаю.

В том-то и дело, что я не делал ничего! Это было сильнее меня. Это просто происходило. Конечно, кое-что я все-таки сделал: сам о том не подозревая, я постучал в дверь — и она открылась. Я много лет медитировал, просто сидел молча и ничего не делал. И шаг за шагом я перенесся в то пространство, где ты просто есть, но ничего не делаешь. Ты просто есть — чистое присутствие, бездеятельный наблюдатель.

Нет, я ничего не делал. Я просто лежал, сидел, ходил — но там, в глубине, не было никого, кто что-то делает. Я утратил все честолюбивые мечты. У меня пропало желание к чему-то стремиться, чего-то достигать. Я просто погрузился в себя. Это была пустота, а пустота сводит с ума. И все же это единственный путь к Богу. Бога достигает только тот, кто готов сойти с ума.

Меня часто спрашивают: что я чувствовал, когда наступило просветление?

Я смеялся. Я хохотал от души, потому что постиг всю бессмысленность жажды просветления. Это действительно смешно, потому что все мы рождаемся просветленными, а желать того, что уже есть, совершенно бессмысленно. Если у тебя что-то есть, это уже нельзя обрести. Обрести можно только то, чего нет у тебя или в тебе. Но просветление —в нашей природе.

Я боролся за него на протяжении многих жизней, потому что за одну жизнь этой цели не достичь. За этот срок я делал все, что только возможно, но неизменно терпел неудачу. Я был обречен на провал, потому что просветления нельзя достичь. Как можно его обрести, если оно уже в твоей природе? То, что у тебя уже есть, не сделаешь с помощью честолюбивой мечты.

Разум честолюбив, он тянется к деньгам, власти и престижу. Но в один прекрасный день, когда он уже по горло сыт внешней деятельностью, его начинает манить просветление, освобождение, нирвана, Бог. Но это все то же честолюбие, изменилась только цель. Прежде цель была извне, теперь она внутри. Но твое отношение, сам твой подход ничуть не меняется — ты остаешься прежним человеком с прежними привычками.

Слова «день, когда я достиг просветления» означают только одно: в тот день я понял, что нечего достигать, некуда идти, не нужно ничего делать. Мы уже божественны, мы уже совершенны — вот и все. Не нужно никакого совершенствования. Бог всех нас создает совершенными. Даже если нам встречаются люди несовершенные, легко заметить, насколько совершенно их несовершенство. Бог никогда не создает чего-то несовершенного.

Я слышал историю об учителе дзэн по имени Бокудзю. Он объяснял своим ученикам, что все в нашем мире совершенно, и тут поднялся один человек, старый горбун. «А как же я?—спросил он. —Я горбун! Разве это совершенство?» А Бокудзю ответил: «Честно скажу, я никогда прежде не видел такого совершенного горба».

Говоря о дне, когда я достиг просветления, я говорю неправильно, потому что других слов в нашем языке не подобрать, ведь этот язык придуман человеком. В нем есть такие слова, как «достижение», «обретение», «цель», «совершенствование», «развитие», «прогресс». Язык придуман не просветленными. Честно говоря, они и не смогли бы придумать какой-нибудь язык, даже если бы захотели, потому что просветление приходит в тишине. Как выразить молчание словами? Как ни пытайся, но любые слова непременно нарушают безмолвие.

Лао-цзы говорит: «Изреченная истина есть ложь». Истину невозможно выразить словами. Но нам приходится говорить на каком-то языке, другого выхода нет. И потому мы всегда подчеркиваем одно условие: язык не может точно отражать переживания. Поэтому я и говорю: «в тот день, когда я достиг просветления». Но это было не достижение, и то был не я.

В тот день я смеялся над своими глупыми, смехотворными попытками обрести просветление. Я смеялся над самим собой и над человечеством, потому что все люди стараются чего-то достичь, что-то обрести, что-то улучшить.

Все произошло в состоянии полной расслабленности. Так оно всегда и бывает. Я испробовал все, что можно, а потом, увидев тщетность любых усилий, отказался от попыток. Я забыл о своей мечте. Целую неделю я жил совершенно обычной жизнью.

Люди, у которых я жил, очень удивились потому что я впервые начал вести нормальный образ жизни. До того вся моя жизнь была подчинена суровой дисциплине.

Я жил в той семье два года, и они знали, что я встаю в три часа утра, потом совершаю четырех-шести мильную прогулку или пробежку, потом иду купаться в реке. Таким был мой режим. Простуда или другое недомогание—все это не имело значения, я все равно следовал своему распорядку дня.

Они знали, что я провожу долгие часы в медитации. Вплоть до того дня я много чего не ел. Я не пил ни чая, ни кофе. У меня были жесткие правила насчет того, что мне можно есть, а чего нельзя. И вдруг я на целую неделю забрасываю все это. Однажды утром я сплю до девяти часов, а потом выпиваю чашку чаю. Хозяева дома были озадачены. Они спрашивали: «Что случилось? Ты заболел?» Они всегда считали меня великим йогом.

Вот одна мелочь, которая показывает, как это было. У меня на все случаи жизни был один-единственный лоскут ткани. Днем я ходил, завернувшись в него, а по ночам укрывался им как одеялом. Спал я на бамбуковой циновке. Вот и все удобства — одеяло и бамбуковая циновка. Больше у меня ничего не было, никаких вещей. В то утро, когда я встал в девять утра, хозяева очень удивились. Они сказали: «Тут что-то не так. Ты, должно быть, сильно заболел?»

«Нет, я не болен, — ответил я. — Болен я был все эти годы, а теперь я, наоборот, выздоровел. Отныне я буду просыпаться, когда захочу, и спать ложиться буду, когда начнет клонить в сон. Я перестал быть рабом времени. А еще я буду есть и пить то, чего захочется моему организму. С меня хватит». За ту неделю я начисто позабыл про свою мечту о просветлении. Я забыл о ней навсегда.

А на седьмой день случилось это. Само по себе, безо всякой причины. Я расхохотался, и этот смех услышал садовник. Он и раньше полагал, что я немного не в себе, но такого смеха никогда прежде не слышал. Он прибежал ко мне и спросил: «Что случилось?»

«Не волнуйся, —ответил я. —Ты же знаешь, я всегда был слегка тронутым, а теперь просто окончательно с ума сошел. Я смеюсь над самим собой. Не обижайся и не сердись. Можешь спокойно спать дальше».

Я трудился в течение многих жизней —работал над собой, боролся, делал все, что только можно было сделать, но все напрасно. Теперь-то я понимаю, почему ничего не получалось. Сами усилия становились преградой, сама лестница мешала подняться, само желание достичь было помехой. Это не значит, что добиться этого можно без поисков—нет, поиски необходимы, но рано или поздно наступает миг, когда их следует прекратить. Чтобы пересечь реку, нужна лодка, но рано или поздно приходит время вылезать из лодки, забыть о реке и оставить ее за спиной. Усилия нужны, без усилий вообще ничего не выйдет. Но и одни лишь усилия не приносят плодов.

Перед самым двадцать первым марта 1953 года, буквально за неделю до этого дня я перестал работать над собой. Настал тот момент, когда ты ясно видишь всю тщетность своих усилий. Ты уже сделал все, что можно, но ничто не принесло успеха. Ты сделал все, что в человеческих силах. Что еще остается? В этой полной безнадежности ты бросаешь все попытки. И в тот день, когда я прекратил поиски, когда перестал к чему-то стремиться и вообще на что-то надеяться, — в тот самый день это и началось. Из ниоткуда пришла новая энергия. У нее не было источника. Она пришла из ниоткуда и распространялась повсюду. Она была в деревьях, камнях, небе, солнце и воздухе —везде. Я так долго искал, я считал, что цель где-то далеко — а все было так близко, совсем рядом! Я направлял свой взор в даль, за горизонт, и глаза перестали замечать то, что было вблизи.

Когда исчезли усилия, исчез и я сам, ведь человек не может существовать без усилий, без желаний, без устремления. Эго, личность, «я» — это не устойчивое явление, а процесс. Это не какая-то внутренняя субстанция, потому что мы вынуждены каждый миг воссоздавать ее заново. Все равно что кататься на велосипеде: ты едешь, пока жмешь на педали. Если же перестать давить на педали, велосипед остановится. Конечно, он еще может проехать немножко по инерции, но, как только перестаешь жать на педали, велосипед начинает останавливаться. Он лишается энергии, толкающей вперед силы. А потом он просто падает набок.

Эго существует, потому что мы продолжаем давить на педали желания, продолжаем к чему-то стремиться, стараемся прыгнуть выше головы. Вот в этом кроется сама сущность эго — в желании подпрыгнуть выше себя, ворваться в будущее, перемахнуть в завтрашний день. Эго возникает при прыжке в то, чего еще нет. Оно рождается из того, чего нет, и потому похоже на мираж. В нем есть только желание — и ничего больше. В нем есть только порыв, стремление.

Эго живет не настоящим, а будущим. Когда живешь будущим, эго кажется чем-то вполне ощутимым. Но если задерживаешься в настоящем, оно остается миражом и начинает постепенно растворяться.

В тот день, когда я перестал стремиться... Это тоже неудачное выражение, правильнее сказать: «в тот день, когда исчезло стремление». Так будет намного вернее, потому что слова «я перестал стремиться» означают, будто еще оставался «я». Это значит, что я нацелил свои усилия на желание остановиться — и, следовательно, некое утонченное желание еще сохранялось.

Но желание невозможно остановить, его можно только постичь. Само постижение желания означает его исчезновение. Запомните, никто не в силах прекратить желать, а подлинная реальность проявляется лишь после того, как исчезает желание.

Вот такая дилемма... Что же делать? Желания существуют, а будды продолжают повторять, что нужно избавляться от желаний, — и следом заявляют, что нельзя прекратить желать. Что делать? Человек сталкивается с дилеммой. Он постоянно чего-то хочет. И ему вначале говорят, что это нужно прекратить, а потом —что это невозможно прекратить. Что же, собственно, делать?

Желание нужно постичь. И его можно постичь, для этого достаточно понять его тщетность. Нужно прямое восприятие, непосредственное проникновение в суть вещей.

В тот день, когда исчезли желания, я чувствовал себя беспомощным и утратившим надежду. Надежда пропала, потому что пропало будущее. Надеяться было не на что, ведь уже ясно было, что все надежды тщетны, они не сбываются. Ты бегаешь по кругу. Мечта манит за собой, оставаясь за пределами досягаемости. Она создает все новые миражи и искушает: «Давай, беги быстрее — и ты дотянешься». Но сколько ни беги, мечта все так же далека, она отдаляется, как линия горизонта. Горизонт виден, но до него никогда не дойти. Стоит сделать шаг вперед, как он отдаляется ровно на шаг. Чем быстрее бежишь, тем быстрее уходит в даль он. Если замедлишь шаг, он тоже приостановится. Очевидно одно — расстояние между ним и тобой всегда остается одинаковым. Оно не сокращается ни на метр.

Мы не в силах сократить расстояние между собой и мечтой. Надежда — это горизонт. Мы пытаемся дотянуться до горизонта, до надежды, до переброшенного в будущее желания. Желание — это мост, но мост воображаемый, потому что сам горизонт—тоже мираж. Туда нельзя протянуть настоящий мост, его можно только вообразить. Человек не может коснуться того, чего нет.

В тот день, когда исчезли желания, когда я заглянул в их сущность и понял, что они всегда тщетны, я почувствовал себя беспомощным и лишившимся надежд. Но в тот же миг что-то начало происходить. Началось то самое, к чему я стремился на протяжении многих жизней и чего никак не мог достичь. Единственная надежда — в ощущении безнадежности, единственное исполнение желаний — в отсутствии желаний. И когда ты ощущаешь непостижимо глубокую беспомощность, весь мир вдруг начинает тебе помогать.

Вселенная ждет. Она видит, что ты работаешь над собой, и до поры ни во что не вмешивается, просто ждет. Она может ждать бесконечно долго, потому что не терпит суеты. Это сама Вечность. Но в тот миг, когда ты оставляешь попытки и исчезаешь, вся Вселенная мчится к тебе, наполняет тебя. Именно тогда все и начинается.

Семь дней я пребывал в полной безнадежности, но, несмотря на беспомощность, я чувствовал, как что-то происходит. Говоря о безнадежности, я употребляю это слово не в привычном вам смысле. Я просто имею в виду, что у меня не было никаких надежд. Печали это не вызывало. Напротив, я был счастлив — мне было спокойно, я был тих, собран и внимателен. Отсутствие всяких надежд, но в совершенно новом смысле. Для меня перестало существовать само понятие надежды — а следовательно, и ее отсутствия. Исчезло и то, и другое.

Отсутствие надежд было полным. Исчезла надежда, а вместе с ней — и ее противоположность, безнадежность. Это было совершенно новое ощущение—жизнь без каких-либо надежд. В нем не было ничего плохого. Мне просто приходится употреблять привычные слова, но ничего неприятного в этом состоянии не было. Наоборот, оно было радостным. Это было ощущение не утраты, а появления чего-то нового. Меня переполняло, окутывало нечто незнакомое.

И когда я говорю о беспомощности, это слово тоже следует понимать не в обычном смысле. Это попросту означает, что я лишился себя. Я просто признавал, что меня нет и, значит, я уже не могу полагаться на свои силы, существовать самостоятельно. Земля ушла из-под ног, подо мной раскрылась бездна... бездонная пропасть. Но страха не было, ведь мне нечего было оберегать. Страха не было — некому было бояться.

За ту неделю произошло невероятное и полное преображение. А в последний день ощущение присутствия совершенно новой энергии, нового света и новой радости стало очень мощным, почти нестерпимым —словно я вот-вот взорвусь, сойду с ума от блаженства. Западная молодежь называет это «кайфовать», «дуреть от счастья».

Невозможно было понять смысл происходящего. Я попал в мир вне смысла—его трудно постичь, трудно разложить на части, трудно объяснить словами, языком. Любые священные писания бессильны, все слова, которыми можно было бы описать это переживание, кажутся блеклыми, выцветшими. Слишком живыми и яркими были эти ощущения, это был неиссякаемый прилив блаженства.

Весь тот день выдался каким-то странным, ошеломляющим, оглушительным. Прошлое исчезало, будто его никогда у меня и не было, будто я просто где-то все это вычитал. Оно становилось похожим на давний сон, на услышанный когда-то рассказ о чужой жизни. Я расставался с прошлым, рвал связи со своей историей. Я забывал автобиографию, становился кем-то несуществующим, кого Будда называет анатта. Исчезали границы, пропадали все различия.

Сам разум исчезал; он отдалился на тысячи миль. Собраться с мыслями было трудно, разум уносился все дальше и дальше, но цепляться за него не было никакой нужды. Он меня попросту не интересовал. Все шло как надо. Не было нужды сберегать воспоминания. К вечеру это стало нестерпимо болезненным. Я чувствовал себя словно женщина, которая вот-вот родит. Начались родовые схватки, и они причиняли острые мучения.

Всю неделю я ложился спать в двенадцать-час ночи, но в тот день просто не мог высидеть так долго. Глаза слипались, я открывал их с огромным трудом. Что-то надвигалось, что-то непременно должно было случиться. Трудно сказать, что именно, — возможно, я просто умирал — но страха не было. Я был готов ко всему. Минувшие семь дней были такими прекрасными, что я готов был даже умереть. Мне уже ничего не хотелось. Целую неделю я провел в полном блаженстве. Я был так счастлив, что с радостью принял бы даже смерть.

Что-то неотвратимо приближалось — что-то сравнимое с гибелью, некий решительный поворот, который мог закончиться смертью или новым рождением, распятием или воскресением. Прямо за углом меня поджидало нечто невероятно важное. Но я не мог заставить себя раскрыть глаза, я был будто одурманен.

Уснул я часов около восьми, но это было мало похоже на сон. Теперь я понимаю, что имеет в виду Патанджали, когда говорит, что самадхи напоминает сон. Разница только в одном: в самадхи ты одновременно спишь и бодрствуешь, спишь и не спишь. Тело расслаблено, каждая клеточка организма спит, но в тебе пылает огонек осознанности... ясный, не дающий копоти. Ты начеку, но расслаблен, не напряжен, но в полном сознании. Тело покоится в глубоком сне, а сознание возносится на пик активности. Так соединяются вершина сознания и впадина телесного покоя.

Я уснул. Странный это был сон: тело спит, а я бодрствую. Это было так странно... Тебя будто разорвали на две части, растянули в двух направлениях, разнесли по двум измерениям, но два полюса при этом были так обострены, словно я одновременно оказался обоими... Положительное и отрицательное, сон и бодрствование, жизнь и смерть слились в одно. Это был тот миг, когда сливаются творец и сотворенное.

Состояние было сверхъестественным. В первый раз оно потрясает до самых глубин души. После этого переживания тебе уже никогда не стать прежним. Оно приносит совершенно новые взгляды на жизнь, делает тебя совсем другим.

Около полуночи мои глаза открылись вдруг сами собой... во всяком случае, я не прилагал к этому никаких усилий. Что-то нарушило мой сон. Я ощутил рядом с собой, в своей комнате, чье-то присутствие. Моя комнатка была совсем крошечной, но я чувствовал повсюду вокруг биение жизни, мощные вибрации. Я словно попал в глаз тайфуна и захлебывался в величественной буре света, радости и блаженства.

Это было так реально, что нереальным стало все остальное: стены комнаты, весь дом, само мое тело. Все стало нереальным, ведь лишь теперь я впервые видел подлинную действительность.

Вот почему нам так трудно понять, когда Будда и Шанкара говорят, что мир — это майя, иллюзия. Мы знаем только этот, наш мир, нам не с чем его сравнить. Нам известна только одна действительность. О чем говорят эти люди? Какая-то майя, иллюзия... Есть лишь одна реальность. Их слова не поймешь, пока не постигнешь подлинную реальность. До той поры их слова остаются теориями, хитроумными гипотезами. Может, это просто заумная философия такая: «Весь мир —иллюзия»?

На Западе было так. Беркли заявил, что мир нереален, когда прогуливался со своим приятелем, человеком весьма логичным. Этот его приятель был почти скептиком. После этих слов он молча поднял камень и больно стукнул Беркли по голове. Беркли завопил, кровь сочилась из царапины, а его друг-скептик сказал: «Так что, мир по-прежнему нереален? Ты ведь сам так сказал, верно? Почему же ты кричишь, ведь этот камень нереален. Чего хвататься за голову и корчиться от боли? Все вокруг нереально!»

Такие люди не в состоянии понять, что имеет в виду Будда, когда говорит, что Вселенная — мираж. Он не утверждает, что можно ходить сквозь стены. Он не говорит, что мы можем питаться камнями и нет никакой разницы, что ты ешь —хлеб или камни. Нет, дело совсем не в этом.

Он говорит о том, что есть иная действительность, и стоит ее постичь, как эта так называемая реальность просто блекнет, становится нереальной. Сравнение возможно только после пробуждения к высшей реальности, а не до того.

Во сне реально сновидение. Каждую ночь мы видим сны, но каждое утро говорим, что они были нереальны, но на следующую ночь, когда мы спим, сновидения снова становятся явью. Во сне очень трудно понять, что это сон. А утром это очень легко. В чем же причина? Ты остаешься собой. Во сне есть только одна действительность. С чем ее сравнить? Кто возьмется утверждать, что реально? По сравнению с чем? Реальность только одна. Все точно так же нереально, как и все прочее, и потому сравнение невозможно Утром, когда ты открываешь глаза, перед тобой уже другая реальность, и теперь ты можешь говорить, что сновидение было нереальным. Сновидение становится нереальным при сравнении с явью.

Но есть и пробуждение... И по сравнению с реальностью этого пробуждения нереальной становится привычная действительность.

Той ночью я впервые постиг смысл понятия майя. Конечно, я и раньше знал это слово, но совершенно не сознавал его смысла. Я воспринимал его так же, как и вы сейчас, но никогда не понимал по-настоящему. Разве можно понять, не пережив? Той ночью распахнулись двери новой действительности, незнакомого измерения. И там была она—иная реальность, особая реальность, настоящая реальность, как угодно будет называть. Называйте ее Богом, истиной, дхармой, дао — как угодно. Она не имеет названия. Но она была там—прозрачная, но в то же время столь осязаемая... Она чуть не задушила меня. Ее было слишком мною, я еще не мог вобрать в себя столько всего...

У меня возникло сильное желание выскочить комнаты, выбежать под открытое небо. Я задыхался. Слишком много всего! Я погибал! Мне казалось, что, если задержусь тут хоть на секунду, эта реальность меня задушит. И я выскочил по дому, помчался во двор. Мне хотелось просто оказаться под открытым небом, увидеть звезды, деревья и землю... быть на воле. Стоило мне выйти — и удушье тут же прошло. Моя комнатушка была слишком мала для такого величественного события. Для такого события даже звездное небо — слишком тесная крыша. Оно больше неба. Даже небо —не предел. Но так мне все равно стало легче.

Я направился к ближайшему саду. Даже походка, моя стала иной. Я шел так, будто сила тяготения исчезла. Шел я, бежал или просто парил —трудно сказать. Тяготения не было я ничего не весил, меня словно влекла какая-то сила, Я оказался в объятиях какой-то неведомой энергии.

Запомните, с того дня я никогда уже не был по-настоящему в своем теле. Меня с телом соединяет лишь тончайшая нить. И меня все время удивляет, что Целое почему-то хочет, чтобы я оставался тут — а я тут уже не сам по себе, не по своей воле. Воля Целого держит меня здесь, она позволяет мне еще немного побыть на этом берегу. Возможно, через меня Целое хочет с вами чем-то поделиться.

С того дня мир стал нереальным. Передо мной открылся другой мир. Но когда я называю этот мир нереальным, я не имею в виду, что эти деревья не настоящие. Они совершенно реальны; нереально то, какими вы их видите. Сами по себе они самые настоящие —они существуют в Боге, они есть в абсолютной реальности, —но то, какими вы их видите... Вы не видите их по-настоящему. Вы видите нечто другое — мираж.

Вы окружили себя собственными снами, и это сновидение будет тянуться, пока вы не проснетесь. Мир нереален, потому что известный вам мир — это мир ваших снов. А когда просыпаешься, перед тобой возникает новый мир, настоящий.

Нельзя говорить: есть Бог, а есть мир. Бог и есть мир, но это понимаешь, только когда твои глаза ясны, не запорошены сном, не затянуты дымкой сновидений. Когда взор ясен, когда обострена чувствительность, становится очевидно, что есть только Бог.

Иногда Бог—это зеленое дерево, иногда —яркая звезда, иногда — кукушка, а иногда цветок. Бог—порой ребенок, порой река, но всё, что есть, —это Бог. Как только начинаешь по-настоящему видеть, вокруг —только Бог.

Но сейчас всё, что вы видите, — не истина, а ложь. Что такое мираж? Лживая проекция. Но, как только увидишь... Хоть на долю секунды... нужно лишь позволить себе это! Повсюду перед тобой предстает невероятное благословение —в облаках, на солнце и на земле.

Мир прекрасен. Но я говорю сейчас не о вашем мире, я говорю о своем мире. Ваш мир уродлив, он создан вашим «я», это мир проекций. Вы используете подлинную действительность как экран, на котором отражаются ваши собственные представления о мире.

Когда я говорю, что мир реален, это невероятный, чудесный мир — лучащийся бесконечностью, наполненный светом и радостью. Это вечный праздник—я говорю о своем мире. Он может стать и вашим, нужно лишь проснуться.

Той ночью я стал пустым, а потом наполнился. Я прекратил быть и стал самим бытием. Той ночью я погиб и родился заново. Но тот, кто родился, не имел ничего общего с тем, кто умер. Не было никакой связи. На вид я не изменился, но между мной прежним и мной новым не было ничего общего. Гибнущий гибнет до конца, от него ничего не остается.

Я пережил много смертей, но с этой ни одна не сравнится. Все минувшие смерти были неполными.

Иногда умирает тело, иногда — часть разума, иногда — часть эго, но личность остается. Многократно обновленная, многократно перекрашенная — что-то меняется тут, что-то здесь, —но сама личность остается, сохраняется некая непрерывность.

Но той ночью смерть была полной и окончательной. Это день моей смерти и день моего единения с Богом.

Просветление — очень индивидуальный процесс, и это приводит ко множеству затруднений. Прежде всего, нет никаких четких этапов, через которые непременно приходится пройти. Каждый проходит свои этапы, потому что за время многочисленных жизней каждый человек сталкивается с разными условиями.

Вопрос не в самом просветлении, а в наборе таких условий, формирующих жизненные пути. Эти условия индивидуальны, так как каждый человек идет своим путем. Вот почему я настойчиво повторяю: нет никакой широкой дороги, есть только тропинки, но и они чаще всего нехожены. Нельзя войти в лес и сразу найти нужную тропу. Каждый должен сам проложить свою тропу — просто идти вперед.

Говорят, что путь к просветлению похож на птицу в небе, потому что тоже не оставляет следов. Никто не может пойти по следам летящей птицы. Такие следы исчезают, стоит птице улететь. Именно поэтому просветление невозможно обрести, за кем-то следуя Поэтому я и говорю, что Иисус, Моисей, Мохаммед, Кришна—все те, кто говорят «Верь мне и иди за мной»,—ничего не знают о просветлении.

Если бы они знали, то никогда бы не предлагали другим идти следом. По-настоящему просветленный понимает, что не оставляет следов. Для него слова «Иди за мной» — полная бессмыслица.

С вами все может случиться совсем не так, как со мной. Вполне возможно, что кто-то будет жить обычной жизнью, а потом вдруг станет просветленным.

Если пятьдесят человек лягут спать в одной комнате, каждому приснится свой сон. Они будут спать рядом, но увидеть один и тот же сон нельзя. Это попросту невозможно, как ни старайся. Ваш

сон будет вашим, мой — моим, мы перенесемся в разные места, увидим разные сны. И проснемся мы в разное время. Сновидения не могут быть общими.

Просветление—это пробуждение. Для просветленного все человеческие жизни —просто сны. Они могут быть хорошими либо плохими, кошмарами или чудесными фантазиями, но это все равно только сны.

И проснуться человек может в любой миг. Потенциальная возможность есть всегда. Порой для того, чтобы проснуться, приходится прилагать усилия. Могут присниться страшные сны — ты

хочешь закричать, но голоса нет, хочешь проснуться, но не можешь, тело словно парализовано.

Но утром, проснувшись, ты смеешься над ночным кошмаром хотя в те минуты, когда видел его, тебе было совсем не до смеха.

Все было серьезно. Тело, казалось, омертвело, ты не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, не мог произнести ни слова, не мог открыть глаза. Ты понимал, что все кончено! Но утром все уходит на задний план, и ты даже не размышляешь над тем, что тебе снилось. Когда понимаешь, что это был сон, страх становится бессмысленным. Ты уже не спишь, теперь не важно, каким был сон — дурным или приятным.

Это относится и к просветлению. Все придуманные пути к просветлению ставят перед собой одну задачу: создать те условия, в каких человеку легче проснуться. Но степень поглощенности сном у каждого своя. Некоторые спят очень глубоким сном. Но все пути к просветлению нужны только для того, чтобы встряхнуть человека, заставить его проснуться. Когда именно это случится, не может сказать никто.

Мой «срыв и прорыв»—не жесткое правило. Так случилось со мной. Я не знаю, почему со мной все было именно так. Я трудился в одиночестве —без друзей, без спутников, без наставников. Работая в одиночку, человек подвергает себя многочисленным опасностям, потому что бывают моменты, которые можно назвать только кромешным душевным мраком. Ты в темноте, кругом опасности, ты чувствуешь себя так, будто жизнь вот-вот прервется — это настоящая смерть. Подобные переживания могут вызвать душевное расстройство.

Ты один на один со смертью, рядом нет никого, кто мог бы ободрить и помочь... никто тебе не успокаивает, никто не объясняет, что это тоже пройдет. Нет близкого человека, который скажет: «Это просто страшный сон, но близится утро. Перед рассветом ночь всегда особенно темна. Не бойся». Рядом нет никого, кому ты веришь и кто верит тебе, — вот в чем причина частых душевных срывов. Но у меня все прошло без вреда. В то время мне было очень трудно, но мрак ночи вскоре рассеялся, показалось солнце и срыв стал прорывом.

У каждого все происходит по-своему. По-своему ощущается и само просветление.
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (1668) | Reads (613)
2007/03/22
С.Николаев отрывок из книги "Путь к свободе"
Category: Дневник : 
Author: Likki (1:48 am)
Изменение. Неделание. Практики

Любой человек, который действительно серьезен и идет по пути к свободе, видит необходимость изменения и стремиться к нему. Однако, что это изменение означает, чем оно является, и действительно ли мы понимаем, к чему стремимся? На самом ли деле мы хотим этого изменения, является ли оно тем, чего мы хотим, и, вообще, возможно ли этого хотеть? Понимание этих вопросов крайне важно, ведь оно влечет за собой правильное видение пути. Если оно имеется, то это не даст нам попасть во власть иллюзии, не даст оказаться захваченными разнообразными нелепыми или в чем-то полезными практиками, которые не ведут никуда.

Итак, так как мы идем к свободе, то следует, без сомнения, отдавать себе отчет в том, чем она, эта свобода, является, или, скорее, понимать, чем она не является. Ведь действительно понять, чем является эта свобода, до тех пор, пока мы не свободны, пока мы действительно не изменились, без сомнения, невозможно. Все эти наши попытки понимания, будут лишь означать попытки построения некоего образа в нашем уме, некоего представления о том кардинальном изменении, представления о свободе, которое ею, конечно же, не будет.

Всем нам понятно, что мы зависимы, что мы, в сущности, рабы. Ведь нам необходимо дышать, необходимо есть и пить, мы находимся в зависимости от температуры и внешних условий, на нас оказывает мощнейшее влияние половой инстинкт, мы тяжело переносим боль, мы болеем и т.д. Мы слышали о том, что это можно изменить, что, так называемые, просветленные люди становятся способными на экстраординарные действия, что они обладают сверхъестественными способностями, которые позволяют им уходить от обуславливающего воздействия тех факторов, о которых было написано выше. Все мы слышали об этом, и я полагаю, что нет нужды повторяться. Вне всякого сомнения, в нас есть способности, которые можно раскрыть, и в большей или меньшей степени выйти из-под влияния сил, оказывающих влияние на нашу биологическую составляющую. Существуют различные системы и практики, которые позволяют тем, кто их практикует, обрести какие-то новые способности, обрести, например, способность замедлять без вреда для себя сердечный ритм и не дышать в течение долгого времени, не бояться холода или, например, способность исцелять других и самого себя. Можно еще много чего перечислить, но я полагаю, что это ни к чему.

Однако, наши достижения, какими бы они ни были, действительно ли являются мерилом нашей свободы? О той ли свободе идет речь? Вы, наверное, слышали ту притчу о Будде, в которой он с учениками, подойдя к большому озеру, увидел там человека много лет (по-моему, лет двадцать или двадцать пять) прожившего в одиночестве и посвятившего себя, так называемой, медитации. Когда Будда спросил у него, чего тот достиг за эти годы, он ответил, что теперь может перейти это озеро по воде. На что Будда сказал: «Бедняга, а ведь лодочник мог бы перевезти тебя на другой берег всего за несколько монет». Этим он хотел сказать, что потратить всю свою жизнь на то, чтобы достичь чего-то конкретного совершенно бессмысленно, что достижение, каким бы оно ни было, не является действительным освобождением, реальным просветлением, что существует возможность раскрыть себя полностью, то есть прийти к осознанию всех тех возможностей, которые доступны нам, как людям. Нет никакого смысла идти к чему-то конкретному, тратя на это всю свою жизнь, когда есть возможность прийти к полному осознанию себя, прийти к силе, как таковой, вернуться назад к богу, которого мы когда-то потеряли.

Выход из-под влияния всех или почти всех обуславливающих факторов, конечно, принесет нам свободу действий, откроет новые возможности, но та ли эта свобода, к которой следует идти? О ней ли идет речь на пути? Или это лишь продолжение того представления о свободе, которое существует у обычного человека? Для него свобода означает возможность делать то, что он хочет. Люди, в большинстве своем, не осознают, что то, что они принимают за свободу, на самом деле является рабством. Они не осознают, что находятся в рабстве у собственных желаний, стремлений, разочарований, то есть в рабстве у собственного «я» с его образом, в рабстве у собственной личности с ее потребностями. Они не осознают то, что обретение новых возможностей, какими бы они ни были, не может избавить их от этого рабства. Совершенно очевидно, что наш сознательный путь к свободе начинается с осознания нами того факта, что та реальная свобода, та единственная свобода, которая существует, в основе своей, является, конечно же, свободой от себя. То есть свободой от «я», от своих желаний, слабостей, потребностей, свободой от эго, как такового. Ведь именно «я» с его образом и системой ценностей, как мы уже поняли, и отделяет нас от той силы, от духа, к которому нам необходимо вернуться. Я думаю, что большинству из нас совершенно ясно, что единственная свобода – это свобода от желаний, свобода от иллюзии «я», со всеми его потребностями, это свобода находиться в подлинном смирении.

Теперь, после настолько длинного вступления (я думаю, вы извините меня за те школьные истины, которые были изложены выше) можно перейти к чему-то действительно серьезному. Итак, мы говорим: «Я хочу измениться» или «Я стремлюсь к изменению». Вы видите, какое первое слово в этих двух предложениях? Правильно – «я». Это уже говорит обо всем. Что есть это наше стремление, это наше желание измениться? Кто этого хочет? Вне всякого сомнения – это продолжение нашего «я», продолжение деятельности эго, продолжение стремления нашей личности, которая не удовлетворена тем, что есть, к тому, что, по ее мнению, по мнению нашей системы ценностей, должно быть, ее стремление к достижению, продолжение ее становления. Желая изменения, мы, сами того не осознавая, продолжаем жизнь своего «я», то есть поддерживаем существование того, свобода от чего и является единственным подлинным изменением. Помните, как дон Хуан сказал, что мы в действительности не хотим меняться? Конечно же, это так, ведь изменение – это смерть «я», свобода от того, что оно имеет, к чему привязано, чего желает, к чему стремится. «Я» не может хотеть убить самого себя или освободиться от того, что оно имеет. Любое его стремление – это лишь действие ради последующего приобретения, ради дальнейшего становления. Если оно и хочет от чего-то избавиться, то только для того, чтобы кем-то стать, чтобы чего-то достичь. А так как «я» – это единственное в нас, что обладает собственной волей, единственная наша независимая активная часть, то любое наше стремление, любое желание – это продолжение становления личности, продолжение жизни иллюзии «я», продолжение отделения себя от силы, продолжение отхода от бога.

Мы не просто не хотим меняться, мы не в состоянии этого хотеть и к этому стремиться. Посмотрите на это еще внимательнее. Ведь совершенно очевидно, что то реальное изменение, та свобода от себя, о которой мы говорим, означает приход к полному отсутствию серьезного отношения к себе со всей своей системой ценностей, приход к абсолютному смирению, тому смирению, в котором только и может быть установлено абсолютное соответствие тому осознанию, которое находится внутри нас, с тем неизмеримым, что находится снаружи, то есть – восстановлено единство с абстрактным. В этом смирении человек полностью отдает себя воле бога, полностью отдается той силе, которая есть источник всего и, соответственно, становится ею. В этом смирении нет места активности «я», там не может иметь место собственная воля, желание и стремление. Ведь подлинная свобода – это и есть свобода от желаний, которые и есть результат активности нашего эго. Помните, как дон Хуан говорит, что «прибытие к этому существу (то есть к тому, чем мы в действительности являемся) является неделанием собственной личности». Если мы откроем «Дневник Кришнамурти», то в записи от восьмого апреля прочитаем: «Освобождение от личности не является рассчитанным действием желанияволи. Воля руководит и поэтому сопротивляется, разделяет и тем самым порождает конфликт. Распад личности – не эволюция самопознания; это происходит вообще без включения фактора времени. Не существует пути или средства её (личность) прекратить. Абсолютное внутреннее не-действие есть позитивное внимание красоты». В этом «абсолютном внутреннем не-действии» нет места стремлению к изменению или желанию измениться, когда это желание есть, то абсолютное внутреннее смирение невозможно, его тогда просто нет.

После прочтения всего выше написанного у большинства людей возникает вопрос, так что же делать, как к этому прийти? Когда этот вопрос задавали Кришнамурти, он все время призывал разобраться, что в нас задает этот вопрос, и отвечал, что делать ничего не нужно, что мы ничего не можем сделать, что мы можем лишь ежемоментно внимательно наблюдать без выбора за тем, что делаем, думаем, чувствуем. Здесь, как мне кажется, очень важно разобраться в этом несколько глубже. Мы привыкли действовать ради достижения цели. Мы просто не знаем другого способа действия, кроме привычной всем нам функциональной волевой активности. Поэтому мы полагаем, что если будем практиковать что-то правильное, что-то действительно истинное, то мы придем к цели, которая называется просветлением. Нам даже не приходит в голову, что само это волевое стремление к изменению означает его отрицание, ведь оно есть проявление нашего эгоизма.

Мы настолько привыкли к функциональной активности своего «я», настолько привыкли следовать волеизъявлениям собственной личности, что не можем даже вообразить какого-либо иного способа действия. Мы не осознаем, что, продолжая действовать для достижения цели, совершая усилие, мы продолжаем разделение, не позволяя установиться действительному соответствию, удерживая часть своего внимания внутри, ограничивая свой контакт с духом. Однако другой способ действия существует. Помните, как дон Хуан сказал, что «неважно, что ты делаешь, важно, что ты не делаешь». Тот способ работы нашего внимания, о котором я говорю, точнее всего, конечно же, назвать неделанием. Если мы внимательно посмотрим на это слово, то увидим, что оно означает «не делать», не делать то, что мы привыкли, то есть прекратить какую бы то ни было активность. Помните, «достигнешь ты успеха или нет, никак не связано с твоими волевыми усилиями». На самом деле, можно сказать, что приход к просветлению означает приход к полному неделанию себя. Самое сложное в понимании этого вопроса, наверное то, что о неделании невозможно говорить прямо, нельзя сказать, что же это в действительности такое, ведь разговор, как и попытка объяснить что-либо являются деланием, то есть тем, что делает наша система ценностей с ее знанием и языком. Это в принципе нельзя понять, это можно лишь почувствовать. Однако я попробую несколько прояснить это.

Итак, как мы уже сказали выше, неделание – это, в основе своей некий особый способ работы нашего внимания, способ, с которым мы еще не знакомы сознательно. Причем приход к этому способу работы внимания одновременно и является самим изменением и производит дальнейшее изменение. Я думаю, что здесь нужно сказать о том, что это совсем не сложно, что это самая простая вещь на свете, ведь для этого ничего не нужно делать. Для того, чтобы разобраться в этом, для того, чтобы это почувствовать, нужно лишь спокойное внимание, искреннее исследование себя, просто наблюдение за собой. Этот особый способ рабты нашего внимания имеет место, когда мы, осознавая бессмысленность активности «я» в виде выбора, оценок, анализа, награды, ожидания чего-либо, просто наблюдаем.

Мы способны просто наблюдать без какого-либо действия, без какой-либо активности. Это ведь самая простая вещь на свете. Просто само внимание без выбора, без цели и является тем инструментом, который действительно производит перемену. Именно оно и разрушает внутренние фиксации нашего осознания, освобождая нашу энергию из плена самопоглощенности. Именно на нем и основано то самое выслеживание себя, тот самый сталкинг, о котором мы уже говорили. В предыдущих главах я уже достаточно подробно описал этот процесс, описал то, как работает эта форма внимания, и полагаю, что нет нужды повторяться. Здесь я хочу лишь сказать, что нам совершенно необходимо понимать, что, хотя нам и кажется, что ничего не может произойти, если мы ничего не делаем, а просто наблюдаем, это не так. Внимание, само по себе, производит перемену, если оно не реакция, если оно свободно, если вы просто без какого-либо ожидания и мотива смотрите на себя, на то, что вы чувствуете, думаете. Именно это внимание и можно назвать свободным, то есть не связанным в нашей системе ценностей. В возможности применения этого внимания и заключается основа пути.

Вы можете сделать это в любой момент, если уже не сделали. Эти моменты бывают в жизни любого из нас, когда мы просто открыты, когда мы действительно не знаем и просто внимательны. Мы просто не находимся в них достаточно долго, чтобы заметить перемену, и не способны пользоваться этим качеством внимания сознательно, так как просто не отдаем себе отчет в этой возможности. У нас просто не хватит чего-то, наверное, достаточного количества того же свободного внимания, скорости или терпения, чтобы действительно осознать, что происходит. Если вы действительно понимаете, что не можете хотеть измениться, что само желание этого и есть препятствие для изменения, или осознаете ограниченность и условность всего содержания своего сознания и иллюзию независимого «я», или осознаете единственность настоящего момента и бессмысленность отношения к прошлому, как к чему-то реально существующему, то то качество внимания, о котором я говорю, приходит само по себе. Наша система ценностей с ее «я» просто видит бессмысленность своего реагирования и ее постоянное делание естественно прекращается. Видя какой-либо из этих фактов, система просто перестает работать, и мы оказываемся в паузе, в способности наблюдать за собой, за тем, что мы чувствуем, за тем, что есть, не реагируя на это.

Давайте попробуем это сейчас. Итак, мы понимаем, что любое стремление отрицает истинное смирение, ведь в нем (в смирении) не может быть мотива; мы понимаем, что не можем стремиться к изменению, что сама волевая активность с ее стремлением к чему-либо есть основное и единственное препятствие для реального изменения, ведь любое стремление, являясь деятельностью «я», продолжает эго, то есть продолжает разделение. Как только мы осознаем это, что происходит? Мы просто ничего не можем делать. Мы можем лишь наблюдать. Мы просто наблюдаем, больше не делая ничего. Видите эту активную часть? Просто следите за ней, не втягиваясь в ее деятельность и не реагируя. Мы не знаем, не ищем, не пытаемся, не оцениваем, мы просто смотрим, ничего не ожидая, ничего не делая, мы неделаем. Что может быть проще? Зачем усложнять это, когда это самая простая вещь на свете? Теперь попробуйте применить это тогда, когда к вам приходит какая-либо эмоция. Осознавая ее условность и бессмысленность собственного реагирования на нее, мы можем просто наблюдать за ней, за тем, что мы чувствуем, просто наблюдать без реакции, без отражения. Если вы проявите терпение, позволив этой эмоции расцвести, набрать свою силу, не вовлекаясь в то действие, на которое она вас толкает, и, не пытаясь ничего с ней делать, осознавая, что она – это просто то, что есть, и не должна быть чем-то другим, что она и есть вы, то она вырастет до своего пика и постепенно угаснет. Попробуйте, проявите терпение.

Итак, мы осознали, что в нас существует некая альтернативная возможность функционирования внимания, отличная от привычной всем нам функциональной активности с ее стремлением. Я могу сказать, что только это свободное внимание без выбора, без какой бы то ни было волевой активности и цели и является тем единственным в нас, что действительно производит перемену, что освобождает нашу энергию и что является действительным контактом с реальностью, с духом, с абстрактным. Наше понимание того, что написано выше, то есть понимание бессмысленности нашего стремления к изменению, понимание невозможности прихода к нему волевым усилием, движением к цели, является одним из путей остановки постоянно идущего процесса активности в нашей системе оценки. Это, само по себе, освобождает огромную часть нашего внимания, нашей энергии и позволяет нам прийти к осознанию этой свободной части себя. Хотя это и может показаться противоречивым, но мы можем сознательно, по собственному желанию в любой момент использовать эту свою новую способность, можем сознательно приходить к этому неделанию себя. Однако этот приход и это использование не являются волевым действием, это просто осознание входа, просто остановка. Слова тут останавливаются.

Теперь мне хотелось бы несколько слов сказать о практиках, как таковых, ведь, так называемые духовные учителя наперебой предлагают нам заняться тем или этим, обещая просветление. Однако на основании сказанного выше, нам уже, я надеюсь, ясно, что, стремясь к просветлению, мы никогда не достигнем его, что к абсолютному неделанию себя невозможно прийти путем движения к цели, которое само по себе есть следствие нашего эгоизма. Я хочу сказать, что нам необходимо понимать, что никакая практика ради цели не может привести нас к прозрению, к окончательному просветлению. Пожалуйста, не подумайте, что я имею что-нибудь против практик, это не так, я просто хочу, чтобы мы поставили их на подобающее место. Что происходит, когда мы практикуем что-то? Мы, направляя свое внимание, добиваемся определенной практической цели, открываем какие-то новые, ранее недоступные аспекты своего внимания, своего намерения, овладеваем новыми возможностями, поддерживаем в порядке свое тело, то есть мы достигаем определенных, часто полезных, практических результатов. Именно в этом смысл всех практик и их предел.

Занимаясь, например, йогой, мы можем поддерживать в порядке тело, можем прийти к великолепному самочувствию, к некоторому внутреннему покою, можем дисциплинировать себя и т.д. Все эти практические результаты, без сомнения, полезны, но они никак не могут привести к просветлению, не могут остановить процесс активности нашего эго. Тут необходимо сказать, что, занимаясь чем-то, то есть, принимая определенные решения и устанавливая себе определенные рамки, мы неосознанно можем игнорировать себя, свои реакции, свою лень, свои взгляды и предпочтения. Неуклонно действуя таким образом, мы, без осознания того, что мы делаем, разрушаем некоторые из своих отношений, разрушаем некоторые фиксации самопоглощенности, тем самым освобождая свою энергию. Я уже подробно описывал этот процесс. Он совершенно идентичен тому, который имеет место тогда, когда человек следует по пути воина. Поэтому можно сказать, что некоторые практики, заставляющие нас серьезно игнорировать свои основные чувства, при серьезном к ним отношении (к практикам), способствуют освобождению нашей энергии, а значит и очистке нашей связи с духом.

Однако дело здесь не в том, что мы практикуем, не в том, что мы делаем, а в нашем неделании себя, в том, что мы не следуем за собой, за своими настроениями, страхами, эмоциями. Дело здесь в том, что мы, не вовлекаясь в собственные конструкции, игнорируем себя в действии, постепенно освобождаемся от себя, то есть, освобождаем свою энергию. Это работает в точности таким же образом, как в том примере с медицинским институтом, который я привел в главе «Сила и Путь». Имея мотив для игнорирования себя, мы, не следуя за своими эмоциями в действии, позволяем какой-то части нашего свободного внимания работать, позволяем ей растворить игнорируемую фиксацию осознания и освободить часть нашей энергии. Ваш мотив здесь совершенно не важен и совершенно не важно то, что именно вы практикуете – йогу или чайную церемонию. Важно здесь лишь столкновение с собой и действия в игнорировании себя. То есть, в конечном счете, важен вызов, который приносит нам практика, и важна безупречность, то есть отсутствие самоотражения в тех действиях, которые мы осуществляем. Когда человек в какой-то практике, то есть в том, что он делает, приходит к способности заниматься ею без ожидания наград, он в конце концов приходит к раскрытию себя, приходит к очистке своей связи с духом. То есть он в итоге освобождает и накапливает достаточное количество энергии, чтобы позволить духу изменить свой уровень осознания, сдвинуть свою точку сборки в область более широкого и интенсивного восприятия. Однако в таком случае важна, как мы уже поняли, не сама практика как таковая, а способность человека действовать без ожидания наград, то есть его неделание себя, его безупречность, отсутствие самоотражения.

Когда дон Хуан пытается объяснить Кастанеде, что такое «путь сердца», речь идет о том, что в нашей жизни мы можем заниматься различной деятельностью, различными практиками, пробовать разные пути. Однако нам нужно понимать, что все они никуда не ведут, однако какой-то из них делает нас сильным, принося в нашу жизнь огромное спокойствие и удовольствие, а другой ослабляет нас, будучи тяжелым и неприятным. Недавно в разговоре с одним моим новым другом, который занимается йогой, я сказал ему, что йога, без сомнения, может быть очень полезным занятием, что она может даже стать его путем сердца, если действительно ему нравится. Однако если он полагает, что она, как и любая другая практика, может привести его к свободе, то он сильно заблуждается. Тот путь к свободе, о котором мы говорим в этой книге, – это не какая-то практика, не что-то такое, что мы делаем, и чем нам нравится заниматься. Для тех, кто его осознает, это скорее генеральная линия жизни, ее главный смысл, ее основа. Для такого человека – это скорее что-то, чем он занимается не потому, что ему нравиться или хочется это делать, а потому, что он не видит смысла ни в чем другом, видит ограниченность и бессмысленность всего остального. Если он действительно серьезен, то понимает, что не может хотеть им следовать. Идя этим путем, мы можем заниматься любыми практиками, следовать любым путем сердца, однако осознавая при этом, что, чтобы мы не делали, это не может привести нас к свободе, что в зачет идет лишь одно – наша безупречность, наше неделание.

Отрывок из книги
"Путь к свободе. Начало. Понимание"
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (1788) | Reads (632)
2007/03/20
Из святого источника - в туалет
Category: Дневник : 
Author: Likki (3:06 pm)
Я набирала воду из святого источника в бутылку. Вода заполнила всю бутылку и полилась через край, я продолжала держать бутылку и увидела, что бегущая вода попадала не глубже, чем на 2-3 сантиметра и тут же выливалась обратно.
И у меня появился образ человека, как бутылки, которую бог все время наполняет водой. Но, поскольку бутылка - полная, то и свежей воды-энергии человек получает мало. Боится человек вышибить дно и остаться полым и пустым. Боится и не верит, что может просто дать воде-энергии божественного пройти сквозь себя, без ограничения. А ведь бутылка была изначально заполнена этой же водой, только со временем она стала стоячей, зазеленела, помутнела.
Где-то я читала, что самый любимый объект для созерцания у человека - это его какашки. Ну никак не может он наглядеться на это свое творение - произведение. А мы ведь все так пропускаем сквозь себя, не только еду и воду, а еще и воздух , и эмоции, и чувства и мысли. Что-то поглощаем, что-то производим и так все время и без остановки, включая и производство материальных ценностей и всякое другое творчество. Но вот отходы этого производственного процесса продолжают накапливаться, если от них вовремя не избавляться, можно даже с использованием клизьмы. Есть ли какая ценность в шлаках, которые оседают у нас в кишках, на сердце и в уме? Если все по образу и подобию, то ведь физически я ощущаю себя гораздо лучше без запоров, да и вообще я слабо могу что тут сделать с моим телом.. Например, решу с завтрашнего дня больше не какать.. никогда! Кстати, есть такой способ борьбы с крысами в народе: поймать крысу и зашить ей попу. Она потом всех остальных крыс от помутнения рассудка убивает, ну, и сама потом туда же. Почему все эти "страшилки" на уровне тела выглядят "страшилками", а на других уровнях - нет? Что хорошего, если я весь день, а то и несколько ношу с собой негатив, случайно полученный, в эмоциях или мыслях. Тут ведь тоже можно двинуться мозгами.. и начать сородичей убивать.
Что, впрочем, и происходит довольно часто.
Увидеть это в себе и отпустить, можно даже в туалете попробывать. Сидишь на толчке и отпускаешь не только еду физическую, но и всякую негативную эмоциональную и ментальную. Полюбовался, попрощался, пожелал ей хорошего пути и дернул за ручку смывного бачка.
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (2180) | Reads (680)
2007/03/15
Горячо любимый...
Category: Дневник : 
Author: Likki (7:40 am)
... внутренний диалог, замолкни хоть на минуточку!
Гуляя в парке с традиционной медитацией "Ом мане падме хум", обнаружила грань между умом и телом-эмоциями (пока не разделяя последние). Ум мне представился, как телевизор с бесчисленным множеством программ, которые переключаются практически произвольно и не останавливаются ни на мгновенье. Конечно, можно проследить, кто там жмет кнопки, но сейчас не об этом речь.
К моей радости, я обнаружила еще и кнопку-реле громкости и начала по-тихоньку ее крутить туда-сюда. Работает! Вот счастье!
И как только я убавляла громкость, так немедленно становился слышным тоненький колокольчик-голосок реальности. Причем "слышно" становилось по всем направлениям - и в ощущениях, и в видении (почему-то возникло чувство увеличенного роста сантиметров на 20-30) и в энергетике. Правда, пока кнопка громкости сама возвращается в исходное положение "громко", но теперь есть с чем работать и экспериментировать
Еще внутренний диалог не любит гулять с закрытыми глазами. Я закрываю глаза и иду, сколько получится по дорожке. Долго не получается, конечно, глаза сами открываются, но включается пространственное ощущение себя и останавливается бесконечное бормотание ума.
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (1826) | Reads (638)
2007/03/09
Школа ЗИКРа и я
Category: Дневник : 
Author: Likki (9:40 am)
Что происходит со мной, когда я вхожу в храм и слышу там песнопения?
Что происходит со мной, когда я уезжаю далеко от дома и слышу народные песни, исполняемые по зову сердца и из самой глубины души?
Что происходит со мной, когда я присутствую на медитациях и слышу звучание мантр?
Мой ум неожиданно делает остановку во внутреннем диалоге и я переключаюсь из закрытой системы в открытую, я впускаю в себя музыку, пение, вибрации и позволяю им течь свободно сквозь меня, мое тело, мое сознание. Я наслаждаюсь красотой звуков и и отсутствием границ между мной и миром, я становлюсь текучей и умиротворенной, сопричастной к игре мироздания и мудрости любви.
Пару лет назад я попала на концерт BBKingа в Кремлевском Дворце съездов. Ему было около 80 лет, он извинился за свои больные ноги, что ему придется сидеть в течение всего концерта. Он-то сидел, а вот народ весь концерт плясал без остановки. Это было невероятно, как человек в таком возрасте способен "зажигать" огромную аудиторию, он был недосягаем и огромен, как извержение вулкана, сметающее все на своем пути. Остаться равнодушным и безучастным не представлялось возможным. И этой энергии еще хватило на пару дней прекрасного бодрого настроения.
Уже не новость, что весь мир - вибрации, включая и человека, который не только сам вибрирует, генерирует различные по качеству и частоте состояния, но и имеет инструмент, способный воспринимать вибрации окружающей среды, минуя умственные по этому поводу оценки, установки и рассуждения.
Что происходит со мной, когда я выхожу с трапа самолета, прилетевшего из Москвы в южные курортные страны?
Что происходит со мной, когда я оказываюсь в середине рабочей недели в лесу, на берегу реки в теплый солнечный день?
Что происходит со мной, когда я лечу в самолете и смотрю в иллюминатор на бескрайние облака и просторы?
Что происходит со мной, когда я после долгой разлуки попадаю в объятия любимого человека?
Что происходит со мной, когда я в час пик, с трудом впихнувшись, еду в переполненном вагоне метро?
Что происходит со мной, когда я захожу в кабинет налогового инспектора с квартальным отчетом?
Что происходит со мной, когда я с траурной процессией иду по кладбищу?
Окружающая среда вибрирует мощнее, чем я, и мне остается либо бежать от нее (в другую ее часть), либо терпеливо ждать, когда она переменится, либо наслаждаться ее, купаться в ее благотворных лучах, если она созвучна мне в данный момент.
Но есть еще один вариант - вырастить в себе такой генератор, который позволит мне оставаться невовлеченной в вибрации внешнего мира или, по крайней мере, делать самой выбор - уйти или остаться. Построить внутри себя такой храм, который будет закрываться или открываться по моему желанию и со своим независимым "источником питания".
Когда встречаются двое незнакомых людей, то в первый же момент на каком-то подсознательном уровне они уже "отсканировали" друг друга на предмет "нравится - не нравится". Все последующие слова мало что изменяют, этакая "любовь с первого взгляда". Что же происходит? Вероятно, сравнение вибраций друг друга на предмет совместимости, безопасности, доверия. Почему одни люди удачливы в выборе партнеров, друзей, любимых, а другие -нет? Я думаю, все дело в развитости и качестве того самого инструмента, определяющего и генерирующего вибрации.
Почему мне так нравится творчество Дуэта ЗИКР? И я с большим энтузиазмом и удовольствием всегда посещаю их cеминары-тренинги. Как всегда, ум пытается рационально анализировать мою увлеченность, но только после последнего мастер-класса мне удалось подобрать слова. Все дело в том, что Дуэт ЗИКР использует широчайший диапазон вибраций в своем творчестве и делится своим умением в плане качественной разработки того самого инструмента, который генерирует и считывает человек из своего жизненного пространства.
Какие же конкретные результаты я имею?
Пожалуй, главное - практически полностью исчезли бытовые страхи и стала "подозрительно часто" успешно работать интуиция в ситуациях выбора.
Расширение диапазона моего "звучания" привело к тому, что я стала лучше взаимодействовать с различными людьми в плане взаимопонимания, все чаще на меня стали "сваливаться" те люди, которые мне нужны в данный момент. Появилась та самая толерантность - терпимость, терпение к другим людям, принятие их такими, какие они есть. Уменьшение траты энергии на регулирование межличностых отношений привело к укреплению здоровья и росту творчества. Вибрационные техники однозначно улучшили мой голос и создали внутри меня некое пространство тишины и покоя, где я всегда могу укрыться и отдохнуть.
Есть еще некоторые новые интересные для меня процессы, но это уже относится к моему интимному миру, к вопросам о смысле и вере, о моей картине мира и моем месте в нем.
Несомненно, есть различные техники и технологии работы с душой, психоэнергетикой и т.п. инструментами, для себя я нашла самый эффективный путь - под руководством специалистов обучиться игре с вибрациями, с различными пространствами, перестать бояться нового, неизведанного, трансформироваться и держать резонанс. Для меня это не мало. Спасибо Дуэту ЗИКР!
Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (2109) | Reads (656)
2007/03/07
Из запасов "С Женским Днем!"
Category: Дневник : 
Author: Likki (11:48 am)
Пожелания и поздравления всем желающим :

Успехов - в работе! Погоды - приятной!
Любви - чистой, нежной и неоднократной!
Детей - разнополых! Пальто - по фигуре!
Соседей в купе - что не пьют и не курят!
Волос - шелковистых! Зубов - белоснежных!
Мужей - состоятельных! Спонсоров - нежных!
Любовников - умных! Супругов - в законе!
Свекровей - живущих в другом регионе!
Невесток - покорных! Тарелок - помытых!
Мужей - не храпящих и на ночь побритых!
Коллег - не зацикленных только на бабах!
Врагов - слабосильных! Врагов - сильно слабых!
Обедов - в постель! Впечатлений - полярных!
И... этих... ну... в общем, того... pегуляpных!
Чулок - без затяжек! Hи дня - без обновки!
Мужей - в очень длительной командировке!
Любви - обжигающей, как в сериале!
По пять сериалов - на каждом канале!
Романов - куpоpтных! Порывов - безумных!
Соседей и снизу и сверху - бесшумных!
Поездок - не на огород, а на моpе!
Пиpоженок - вкусных, но чтоб без калорий!
Машин - иностранных, но pуль чтобы слева!
Духов - от Диоpа! Цветов - ежедневно!
Hамеpений - разных, но лучше серьезных!
Жилищ - пятикомнатных и пятизвездных!
Заслуженный отпуск - на пляжах и волнах!
Троллейбусов - вовремя и неполных!
Билетов в автобусах - только счастливых!
Друзей - не занудных! Подруг - не ревнивых!
Мужей - состоятельных! (Как говорится,
Раз сильно желаешь - не гpех повтоpиться!)
Любви - чтобы воспламенялась, как поpох!
(Когда это важно, не жалко повтоpов)
Стиpальных машин, пылесосов, комбайнов -
И функциональных, и стильных дизайнов.
Стpастей - изнуpительных! Тpудностей - кpатких!
Бpильянтов - не меньше, чем 40 каpатов!
Сантехники - импоpтной! Родов - без боли!
Пpоблем - никаких! Шифоньеpов - без моли!
И... кажется... что-то еще мы забыли...
А-а-а, ясно!
Любви!!!
И сеpвантов - без пыли!!!
И сбыться - мечте стать великой аpтисткой!!!
И Женского Дня - в год хотя бы pаз 300!!!


Read Likki's weBLog | Comments (0) | Trackback (2411) | Reads (732)
2007/03/02
О времени – выдержки из дневников
Category: Дневник : 
Author: Likki (10:27 pm)
Протопресвитер Александр Шмеман (1921-1983) – известный православный богослов и литургист, декан Свято-Владимирской духовной семинарии в Нью-Йорке. Дневники, которые о. Александр вел с 1973 по 1983 год, были найдены и изданы наследниками после его смерти.

9.03.1973

Страшная ошибка современного человека: отождествление жизни с действием, мыслью и т.д. и уже почти полная неспособность жить, то есть ощущать, воспринимать, «жить» жизнь как безостановочный дар. Идти на вокзал под мелким, уже весенним дождем, видеть, ощущать, осознавать передвижение солнечного луча по стене – это не только «тоже» событие, это и есть сама реальность жизни. Не условие для действия и для мысли, не их безразличный фон, а то, в сущности, ради чего (чтобы оно было, ощущалось, «жилось») и стоит действовать и мыслить. И это так потому, что только в этом дает нам Себя ощутить и Бог, а не в действии и не в мысли.

13.04.1973

Вечность – не уничтожение времени, а его абсолютная собранность, цельность, восстановление. Вечная жизнь – это не то, что начинается после временной жизни, а вечное присутствие всего в целостности. «Анамнезис»: все христианство – это благодатная память, реально побеждающая раздробленность времени, опыт вечности сейчас и здесь. Поэтому все религии, всякая духовность, направленные на уничтожение времени, суть лжерелигии и лжедуховность. «Будьте, как дети» – это и означает «будьте открыты вечности». Вся трагедия, вся скука, все уродство жизни в том, что нужно быть «взрослым», от необходимости попирать «детство» в себе.

27.09.1973

Иногда мне думается, что каждый человек призван сказать или сделать что-то одно, может быть, даже и маленькое – но подлинное и то, что только он призван сказать или сделать. Но жизнь так устроена, что его вмешивают во все, и тогда он теряет себя и свое и не исполняет своего призвания. Он должен все время делать вид, что он действительно все понимает, все может и обо всем имеет что сказать. И все становится поддельным, фальшивым, показным.

28.11.1973

Иногда страшное желание быть свободным для жизни. А эта жизнь – жена и семья (времени нет), друзья (времени нет), природа (времени нет), культура (времени нет), и все это именно от Бога – дар, и к Богу – освящение, благодарность, путь, причастие… Жить так, чтобы каждый отрезок времени был полнотой (а не «суетой») и – потому что полнотой, тем самым – и молитвой, то есть связью, отнесенностью к Богу, прозрачностью для Бога, давшего нам жизнь, а не суету.

Пишу все это в своем кабинете, в семинарии, в тот единственный за весь день час – между утреней и лекциями, когда я почти физически ощущаю отсутствие суеты. За окном очень темное ноябрьское утро и все тихо. А потом до вечера – сумбур, а вечером – нервная усталость, невозможность «засесть» за что бы то ни было серьезное…

12.12.1973

С самого детства: странное удовольствие, почти счастье от созерцания, от ощущения мира «со стороны». Именно не просто «ухода» (какое мне, мол, дело!), не равнодушия, а внутреннего отрешения, отстраненности. В детстве – пустота корпуса в субботу и в воскресенье, когда мы не ездили в отпуск. Пустой класс. Пустая церковь. На прогулке в Экуанский лес: оказаться близко от других, но одному, и вдруг ощутить, с необычайной силой пережить вот этот лес, эти пустые, мокрые ветки на фоне серого неба, все то, что заглушается людьми, но что живет своей особой жизнью, наполненностью каждой минуты какой-то нераздробленной полнотой. Дальше – в эпоху лицея: воспоминание о пустых улицах, о фонарях – между лицеем в субботу вечером и всенощной на rue Daru. Десять минут, как бы всего лишь и только «функциональных» – дойти от лицея до церкви, не имеющих никакого самостоятельного смысла или «ценности». Но почему эти «функциональные» минуты остались и живут в памяти гораздо сильнее и ярче, чем то, что связывали? Сами стали несомненной ценностью, тайной радостью?

Продолжение предыдущего: до сего дня ехать куда-нибудь для меня не только так же важно, как доехать, но в сознании отделяется в нечто самостоятельное и самоценное, без отношения к тому, куда едешь.
Больше всего меня занимает – что делают люди, когда они «ничего не делают», то есть именно живут. И мне кажется, что только тогда решается их судьба, только тогда их жизнь становится важной.

21.02.1974

Страх смерти – от суеты, не от счастья. Именно когда суетишься и вдруг вспомнишь о смерти, она кажется невыносимым абсурдом, ужасом. Но когда в душе тишина и счастье – и о смерти думаешь и ее воспринимаешь иначе. Ибо она сама на уровне высокого, «важного», и ужасает в ней несоответствие ее только мелочному, ничтожному. В счастье, подлинном счастье – всегда прикосновение вечности к душе, и потому оно открыто смерти: подобное познается подобным. В суете же нет вечности, и потому она ужасается смерти. «Во блаженном успении» – это значит: в смерти, воспринимаемой счастливым человеком.

30.11.1974

Двадцать восемь лет со дня посвящения в священники. Все это было двадцать восемь лет тому назад! И остается от этого одно огромное чувство благодарности за все полученное в жизни, за все это ничем не заслуженное счастье, столько счастья!

12.10.1976

Начало «ложной религии» – неумение радоваться, вернее – отказ от радости. Между тем радость потому так абсолютно важна, что она есть несомненный плод ощущения Божьего присутствия. Нельзя знать, что Бог есть, и не радоваться.

22.02.1977

Трудность всякого начала: например, Великого Поста. «Не хочется». Отсюда: необходимость сначала и во всем – терпения. «Терпением спасайте душу вашу» (Лк. 21:19). Терпение – это приятие сквозь «не хочется», это заглушение этого «не хочется» – не насильным «хочется», оно невозможно и фальшиво, а просто приятием, подчинением себя, то есть послушанием. И терпение рано или поздно превращается в «хочется». И наконец то, чего «не хотелось», оборачивается счастьем, полнотой, даром. И уже заранее печалишься, что и оно уйдет…

25.03.1977

Благовещение – любимейший из любимейших праздников. Стоя вчера за всенощной в алтаре, слушая эти ликующие песнопения, все на тему «Благовествуй, земля, радость велию, пойте, небеса, Божию славу…», – думал: какие могут быть «проблемы»? Не состоит ли вся жизнь в принятии и усвоении этой радости свыше, причем усвоение состоит в том, чтобы все в этой радости увидеть и по-новому принять?

10.04.1978

Люблю все то, что людям кажется промежуточным (идти солнечным утром на работу, посмотреть на закат, «посидеть спокойно»…) и потому неважным, но которое одно, мне кажется, и есть та щель, через которую светит таинственный луч. Только в эти промежутки и чувствую себя живым, обращенным к Богу, только в них биение «совсем иного бытия»…

20.09.1979

В мире сем всякое «дело» в каком-то смысле проклято и «спасается» только, когда – ради жизни, ради приобщения к ней. Без этой отнесенности оно становится «идолом» и мукой. Что для любого «дела» может значить: «В небесах торжественно и чудно! Спит земля в сиянье голубом» или какая польза от того «дивного сна», в который погружает нас «студеный ключ, играя по оврагу…»? А между тем все, почти все в нашей жизни зависит от этих «прорывов», ибо в них дается нам опыт жизни.

11.03.1980

Мое главное и постоянное ощущение – это ощущение жизни. В словах это очень трудно выразить. Может быть, ближе всего к этому ощущению слово «удивление», восприятие каждого момента и каждого состояния как некоего дара (в отличие от «само собой разумеющегося», «самоочевидного»). Все всегда ново, все всегда есть не просто жизнь, а встреча с жизнью и потому как бы откровение… Пишу и сознаю, что это не те слова, но других не нахожу. Знаю только, что этот дар, что это откровение требуют внимания, ответа. Что жизнь, иными словами, есть постоянное «приятие» дара жизни… Может быть, все так чувствуют. Но мне иногда кажется, что нет. Что масса людей, может, даже – подавляющее большинство, живут, не замечая жизни. Она для них как бы нейтральная, безличная «рама» их самих, «субстрат», но не встреча, не дар.

01.06.1983 (последняя запись, в госпитале)

Восемь месяцев – не писал сюда ни слова. И не потому, что нечего было сказать: никогда, пожалуй, не было столько мыслей, и вопросов, и впечатлений. А потому, пожалуй, что все боялся той высоты, на которую подняла меня моя болезнь, боялся «выпасть» из нее.
Read Likki's weBLog | Comments (1) | Trackback (1753) | Reads (633)

« 1 2 3 (4) 5 6 7 ... 17 »

Powered by LOVE!